— А что стало с девушкой? — спросил молодой человек, имевший агентство.
— Не слыхал, — ответил Билдед.
— Вот здесь то место на дороге, где экипаж сломал колесо и багаж моих сведений упал в канаву. Все выкачал, до дна.
— Очень печаль… — начал судья Менефи, но его реплика была оборвана более высоким авторитетом.
— Какая очаровательная история, — сказала пассажирка голосом нежным, как флейта.
Воцарилась тишина, нарушаемая только завыванием ветра и потрескиванием горящих дров.
Мужчины сидели на полу, слегка смягчив его негостеприимную поверхность пледами и стружками.
Человек, который размещал ветряные мельницы «Маленький Голиаф», поднялся и начал ходить, чтобы поразмять онемевшие ноги.
Вдруг послышался его торжествующий возглас.
Он поспешил назад из темного угла комнаты, неся что-то в высоко поднятой руке.
Это было яблоко, большое, румяное, свежее: приятно было смотреть на него.
Он нашел его в бумажном пакете на полке, в темном углу.
Оно не могло принадлежать сраженному любовью Редруту, его великолепный вид доказывал, что не с августа лежало оно на затхлой полке.
Очевидно, какие-то путешественники завтракали недавно в этом необитаемом доме и забыли его.
Денвуди — его подвиги опять требуют почтить его наименованием — победоносно подбрасывал яблоко перед носом своих попутчиков.
— Поглядите-ка, что я нашел, миссис Макфарленд! — закричал он хвастливо.
Он высоко поднял яблоко и, освещенное огнем, оно стало еще румянее.
Пассажирка улыбнулась спокойно… неизменно спокойно.
— Какое очаровательное яблоко, — тихо, но отчетливо сказала она.
Некоторое время судья Менефи чувствовал себя раздавленным, униженным, разжалованным.
Его отбросили на второе место, и это злило его.
Почему не ему, а вот этому горлану, деревенщине, назойливому мельнику, вручила судьба это произведшее сенсацию яблоко?
Попади оно к нему, и он разыграл бы с ним целое действо, оно послужило бы темой для какого-нибудь экспромта, для речи, полной блестящей выдумки, для комедийной сцены и он остался бы в центре внимания.
Пассажирка уже смотрела на этого нелепого Денбодди или Вудбенди с восхищенной улыбкой, словно парень совершил подвиг!
А мельник шумел и вертелся, как образчик своего товара — от ветра, который всегда дует из страны хористов в область звезды подмостков.
Пока восторженный Денвуди со своим аладиновым яблоком был окружен вниманием капризной толпы, изобретательный судья обдумал план, как вернуть свои лавры.
С любезнейшей улыбкой на обрюзгшем, но классически правильном лице судья Менефи встал и взял из рук Денвуди яблоко, как бы собираясь его исследовать.
В его руках оно превратилось в вещественное доказательство э 1.
— Превосходное яблоко, — сказал он одобрительно.
— Должен признаться, дорогой мой мистер Денвинди, что вы затмили всех нас своими способностями фуражира.
Но у меня возникла идея.
Пусть это яблоко станет эмблемой, символом, призом, который разум и сердце красавицы вручат достойнейшему.
Все присутствующие, за исключением одного человека, зааплодировали.
— Здорово загнул! — пояснил пассажир, который не был ничем особенным, молодому человеку, имевшему агентство.
Воздержавшимся от аплодисментов был мельник.
Он почувствовал себя разжалованным в рядовые.
Ему бы и в голову никогда не пришло объявить яблоко эмблемой.
Он собирался, после того как яблоко разделят и съедят, приклеить его семечки ко лбу и назвать их именами знакомых дам.
Одно семечко он хотел назвать миссис Макфарленд.
Семечко, упавшее первым, было бы… но теперь уже поздно.
— Яблоко, — продолжал судья Менефи, атакуя присяжных, — занимает в нашу эпоху, надо сказать, совершенно незаслуженно-ничтожное место в диапазоне нашего внимания.
В самом деле, оно так часто ассоциируется с кулинарией и коммерцией, что едва ли его можно причислить к разряду благородных фруктов; Но в древние времена это было не так.
Библейские, исторические и мифологические предания изобилуют доказательствами того, что яблоко было королем в государстве фруктов.
Мы и сейчас говорим «зеница ока», когда хотим определить что-нибудь чрезвычайно ценное. А что такое зеница ока, как не составная часть яблока, глазного яблока?
В Притчах Соломоновых мы находим сравнение с «серебряными яблоками».
Никакой иной плод дерева или лозы не упоминается так часто в фигуральной речи.
Кто не слышал и не мечтал о «яблоках Гесперид?» не нет необходимости привлекать ваше внимание к величайшему по значению и трагизму примеру, подтверждающему престиж яблока в прошлом, когда потребление его нашими прародителями повлекло за собой падение человека с его пьедестала добродетели и совершенства.
— Такие яблоки, — сказал мельник, затрагивая материальную сторону вопроса, — стоят на чикагском рынке три доллара пятьдесят центов бочонок.
— Так вот, — сказал судья Менефи, удостоив мельника снисходительной улыбки, — то, что я хочу предложить, сводится к следующему: в силу обстоятельств, мы, должны оставаться здесь до утра.
Топлива у нас достаточно, мы не замерзнем.