Вы знаете иностранные языки. Я убеждена в том, что вы даже недурно знаете музыку.
Наконец, если признаться, я немножко... как бы вам сказать... всегда была немножко влюблена в вас.
И вот вы меня хотели застрелить!
Меня, человека, который мог бы быть вам отличным другом!
Ну что вы на это скажете?
– Но... ровно ничего, Эмма Эдуардовна, – возразила Тамара самым кротким и правдоподобным тоном, – Все было очень просто.
Я еще раньше нашла под подушкой у Женьки револьвер и принесла, чтобы вам передать его.
Я не хотела вам мешать, когда вы читали письмо, но вот вы обернулись ко мне, и я протянула вам револьвер и хотела сказать: поглядите, Эмма Эдуардовна, что я нашла, – потому что, видите ли, меня ужасно поразило, как это покойная Женя, имея в распоряжении револьвер, предпочла такую ужасную смерть, как повешение?
Вот и все!
Густые, страшные брови Эммы Эдуардовны поднялись кверху, глаза весело расширились, и по ее щекам бегемота расплылась настоящая, неподдельная улыбка.
Она быстро протянула обе руки Тамаре.
– И только это?
О, mem Kind![18 - О, мое дитя! (нем.)] А я думал... мне бог знает что представилось!
Дайте мне ваши руки, Тамара, ваши милые белые ручки и позвольте вас прижать auf mein Herz, на мое сердце, и поцеловать вас.
Поцелуй был так долог, что Тамара с большим трудом и с отвращением едва высвободилась из объятий Эммы Эдуардовны.
– Ну, а теперь о деле.
Итак, вот мои условия: вы будете экономкой, я вам даю пятнадцать процентов из чистой прибыли.
Обратите внимание, Тамара: пятнадцать процентов.
И, кроме того, небольшое жалованье – тридцать, сорок, ну, пожалуй, пятьдесят рублей в месяц.
Прекрасные условия не правда ли?
Я глубоко уверена, что не кто другой, как именно вы поможете мне поднять дом на настоящую высоту и сделать его самым шикарным не то что в нашем городе, но и во всем юге России.
У вас вкус, понимание вещей!.. Кроме того, вы всегда сумеете занять и расшевелить самого требовательного, самого неподатливого гостя.
В редких случаях, когда очень богатый и знатный господин – по-русски это называется один «карась», а у нас Freier, – когда он увлечется вами, – ведь вы такая красивая, Тамарочка, (хозяйка поглядела на нее туманными, увлажненными глазами), – то я вовсе не запрещаю вам провести с ним весело время, только упирать всегда на то, что вы не имеете права по своему долгу, положению und so weiter, und so weiter... Aber sagen Sie bitte[19 - И так далее, и так далее... Но скажите, пожалуйста... (нем.)], объясняетесь ли вы легко по-немецки?
– Die deutsche Sprache beherrsche ich in geringerem Grade, als die franzosische; indes kann ich stets in einer Salon-Plauderei mitmachen.
– О, wunderbar!.. Sie haben eine entzuckende Rigaer Aussprache, die beste aller deutschen Aussprachen.
Und also, – fahren wir in un.serer Sprache fort.
Sie klingtviel susser meinern Ohr, die Muttersprache.
Schon?
– Schon.
– Am Ende werden Sie nachgeben, dem Anschein nach ungern, unwilikurlich, von der Laune des Augenblicks hingerissen, – und, was die Hauptsache ist, lautlos, heimlich vor mir.
Sie verstehen?
Dafiir Zahlen Narren ein schweres Geld.
Ubrigens brauche ich Sie wohl nicht zu lehren.
– Ja, gnadige Frau.
Sie sprechen gar kluge Dinge.
Doch das ist schon keine Plauderei mehr, sondern eine ernste Unterhaltung...[20 - Немецким языком я владею немножко хуже, чем французским, но могу всегда поддержать салонную болтовню.– О, чудесно!.. У вас очаровательный рижский выговор, самый правильный из всех немецких? Итак, мы будем продолжать на моем языке. Это мне гораздо слаще – родной язык. Хорошо?–Хорошо. В конце концов вы уступите как будто бы нехотя, как будто невольно, как будто от увлеченья, минутного каприза и – главное дело – потихоньку от меня. Вы понимаете? За это дураки платят огромные деньги. Впрочем, кажется, мне вас не приходится учить.– Да, сударыня. Вы говорите очень умные вещи. Но это уж не болтовня, а серьезный разговор... (Перевод с нем. автора)] И поэтому мне удобнее, если вы перейдете на русский язык... Я готова вас слушаться.
– Дальше!.. Я только что говорила насчет любовника.
Я вам не смею запрещать этого удовольствия, но будем благоразумными: пусть он не появляется сюда или появляется как можно реже.
Я вам дам выходные дни, когда вы будете совершенно свободны.
Но лучше, если бы вы совсем обошлись без него.
Это послужит к вашей же пользе.
Это только тормоз и ярмо.
Говорю вам по своему личному опыту.
Подождите, через три-четыре года мы так расширим дело, что у вас уже будут солидные деньги, и тогда я возьму вас в дело полноправным товарищем.
Через десять лет вы еще будете молоды и красивы и тогда берите и покупайте мужчин сколько угодно.
К этому времени романтические глупости совсем выйдут из вашей головы, и уже не вас будут выбирать, а вы будете выбирать с толком и с чувством, как знаток выбирает драгоценные камни.
Вы согласны со мной?
Тамара опустила глаза и чуть-чуть улыбнулась.
– Вы говорите золотые истины, Эмма Эдуардовна Я брошу моего, но не сразу.
На это мне нужно будет недели две.