Пришел Симеон с подносом и стал с привычной быстротой откупоривать бутылки.
Следом за ним пришла экономка Зося.
– Ну вот, как хорошо устроились.
С законным браком! – поздравила она.
– Папаша, угости экономочку пивом, – попросила Манька. – Кушайте, экономочка.
– Ну, в таком случае за ваше здоровье, господин.
Что-то лицо мне ваше точно знакомо?
Немец пил пиво, обсасывая и облизывая усы, и нетерпеливо ожидал, когда уйдет экономка.
Но она, поставив свой стакан и поблагодарив, сказала:
– Позвольте, господин, получить с вас деньги.
За пиво, сколько следует, и за время.
Это и для вас лучше и для нас удобнее.
Требование денег покоробило учителя, потому что совершенно разрушало сентиментальную часть его намерений.
Он рассердился:
– Что это, в самом деле, за хамство!
Кажется, я бежать не собираюсь отсюда.
И потом разве вы не умеете разбирать людей?
Видите, что к вам пришел человек порядочный, в форме, а не какой-нибудь босяк.
Что за назойливость такая!
Экономка немного сдалась.
– Да вы не обижайтесь, господин.
Конечно, за визит вы сами барышне отдадите.
Я думаю, не обидите, она у нас девочка славная.
А уж за пиво и лимонад потрудитесь заплатить.
Мне тоже хозяйке надо отчет отдавать.
Две бутылки пива, по пятидесяти – рубль и лимонад тридцать рубль тридцать.
– Господи, бутылка пива пятьдесят копеек! – возмутился немец. – Да я в любой портерной достану его за двенадцать копеек.
– Ну и идите в портерную, если там дешевле, – обиделась Зося. – А если вы пришли в приличное заведение, то это уже казенная цена – полтинник.
Мы ничего лишнего не берем.
Вот так-то лучше.
Двадцать копеек вам сдачи?
– Да, непременно сдачи, – твердо подчеркнул учитель. – И прошу вас, чтобы больше никто не входил.
– Нет, нет, нет, что вы, – засуетилась около двери Зося. – Располагайтесь, как вам будет угодно, в полное свое удовольствие.
Приятного вам аппетита.
Манька заперла за нею дверь на крючок и села немцу на одно колено, обняв его голой рукой.
– Ты давно здесь? – спросил он, прихлебывая пиво.
Он чувствовал смутно, что то подражание любви, которое сейчас должно произойти, требует какого-то душевного сближения, более интимного знакомства, и поэтому, несмотря на свое нетерпение, начал обычный разговор, который ведется почти всеми мужчинами наедине с проститутками и который заставляет их лгать почти механически, лгать без огорчения, увлечения Или злобы, по одному престарому трафарету.
– Недавно, всего третий месяц.
– А сколько тебе лет?
– Шестнадцать, – соврала Маленькая Манька, убавив себе пять лет.
– О, такая молоденькая! – удивился немец и стал, нагнувшись и кряхтя, снимать сапоги. – Как же ты сюда попала?
– А меня один офицер лишил невинности там... у себя на родине.
А мамаша у меня ужас какая строгая.
Если бы она узнала, она бы меня собственными руками задушила.
Ну вот я и убежала из дому и поступила сюда...
– А офицера-то ты любила, который первый-то?
– Коли не любила бы, то не пошла бы к нему.
Он, подлец, жениться обещал, а потом добился, чего ему нужно, и бросил.
– Что же, тебе стыдно было в первый раз?
– Конечно, что стыдно... Ты как, папашка, любишь со светом или без света?