Я фонарь немножко притушу.
Хорошо?
– А что же, ты здесь не скучаешь?
Как тебя зовут?
– Маней.
Понятно, что скучаю.
Какая наша жизнь!
Немец поцеловал ее крепко в губы и опять спросил:
– А мужчин ты любишь?
Бывают мужчины, которые тебе приятны?
Доставляют удовольствие?
– Как не бывать, – засмеялась Манька. – Я особенно люблю вот таких, как ты, симпатичных, толстеньких.
– Любишь?
А?
Отчего любишь?
– Да уж так люблю.
Вы тоже симпатичный.
Немец соображал несколько секунд, задумчиво отхлебывая пиво.
Потом сказал то, что почти каждый мужчина говорит проститутке в эти минуты, предшествующие случайному обладанию ее телом:
– Ты знаешь, Марихен, ты мне тоже очень нравишься.
Я бы охотно взял тебя на содержание.
– Вы женат, – возразила она, притрогиваясь к его кольцу.
– Да, но, понимаешь, я не живу с женой, она нездорова, не может исполнять супружеских обязанностей.
– Бедная!
Если бы она узнала, куда ты, папашка, ходишь, она бы, наверно, плакала.
– Оставим это.
Так знаешь. Мари, я себе все время ищу вот такую девочку, как ты, такую скромную и хорошенькую.
Я человек состоятельный, я бы тебе нашел квартиру со столом, с отоплением, с освещением.
И на булавки сорок рублей в месяц.
Ты бы пошла?
– Отчего не пойти, пошла бы.
Он поцеловал ее взасос, но тайное опасение быстро проскользнуло в его трусливом сердце.
– А ты здорова? – спросил он враждебным, вздрагивающим колосом.
– Ну да, здорова.
У нас каждую субботу докторский осмотр.
Через пять минут она ушла от него, пряча на ходу в чулок заработанные деньги, на которые, как на первый почин, она предварительно поплевала, по суеверному обычаю.
Ни о содержании, ни о симпатичности не было больше речи.
Немец остался недоволен холодностью Маньки и велел позвать к себе экономку.
– Экономочка, вас мой муж к себе требует! – сказала Маня, войдя в залу и поправляя волосы перед зеркалом.
Зося ушла, потом вернулась и вызвала в коридор Пашу.
Потом вернулась в залу уже одна.
– Ты что это, Манька Маленькая, не угодила своему кавалеру? – спросила она со смехом. – Жалуется на тебя:
«Это, говорит, не женщина, а бревно какое-то деревянное, кусок лёду».
Я ему Пашку послала.
– Э, противный какой! – сморщилась Манька и отплюнулась. – Лезет с разговорами.
Спрашивает: ты чувствуешь, когда я тебя целую?
Чувствуешь приятное волнение?
Старый пес. На содержание, говорит, возьму.
– Все они это говорят, – заметила равнодушно Зоя.
Но Женя, которая с утра была в злом настроении, вдруг вспыхнула.