Последней вошла скромная, тихая Тамара со своей застенчивой и развратной улыбкой Монны-Лизы.
В кабинете собрался в конце концов почти весь состав заведения.
Ровинская уже не рисковала спрашивать – «как дошла ты до жизни такой?»
Но надо сказать, что обитательницы дома встретили ее с внешним гостеприимством.
Елена Викторовна попросила спеть их обычные канонные песни, и они охотно спели:
Понедельник наступает, Мне на выписку идти, Доктор Красов не пускает, Ну, так черт его дери.
И дальше:
Бедная, бедная, бедная я — Казенка закрыта, Болит голова...
Любовь шармача Горяча, горяча, А проститутка, Как лед, холодна...
Ха-ха-ха.
Сошлися они На подбор, на подбор: Она – проститутка, Он – карманный вор...
Ха-ха-ха!
Вот утро приходит, Он о краже хлопочет, Она же на кровати Лежит и хохочет...
Ха-ха-ха!
Наутро мальчишку В сыскную ведут, Ее ж, проститутку, Товарищи ждут...
Xa-xa-xa!
И еще дальше арестантскую:
Погиб я, мальчишка Погиб навсегда, А годы за годами Проходят лета.
И еще:
Не плачь ты, Маруся, Будешь ты моя, Как отбуду призыв, Женюсь на тебя.
Но тут вдруг, к общему удивлению, расхохоталась толстая, обычно молчаливая Катька.
Она была родом из Одессы.
– Позвольте и мне спеть одну песню.
Ее поют у нас на Молдаванке и на Пересыпи воры и хипесницы в трактирах.
И ужасным басом, заржавленным и неподатливым голосом она запела, делая самые нелепые жесты, но, очевидно, подражая когда-то виденной ею шансонетной певице третьего разбора:
Ах, пойдю я к «дюковку», Сядю я за стол, Сбрасиваю шлипу, Кидаю под стол.
Спрасиваю милую, Что ты будишь пить?
А она мне отвечать: Голова болить.
Я тебе не спрасюю, Что в тебе болить, А я тебе спрасюю, Что ты будешь пить?
Или же пиво, или же вино, Или же фиалку, или ничего?
И все обошлось бы хорошо, если бы вдруг не ворвалась в кабинет Манька Беленькая в одной нижней рубашке и в белых кружевных штанишках.
С нею кутил какой-то купец, который накануне устраивал райскую ночь, и злосчастный бенедиктин, который на Девушку всегда действовал с быстротою динамита, привел ее в обычное скандальное состояние.
Она уже не была больше
«Манька Маленькая» и не
«Манька Беленькая», а была
«Манька Скандалистка».
Вбежав в кабинет, она сразу от неожиданности упала на пол и, лежа на спине, расхохоталась так искренно, что и все остальные расхохотались.
Да.
Но смех этот был недолог... Манька вдруг уселась на полу и закричала:
– Ура, к нам новые девки поступили!
Это было совсем уже неожиданностью.
Еще большую бестактность сделала баронесса.
Она сказала:
– Я – патронесса монастыря для падших девушек, и поэтому я, по долгу моей службы, должна собирать сведения о вас.
Но тут мгновенно вспыхнула Женька:
– Сейчас же убирайся отсюда, старая дура!
Ветошка!
Половая тряпка!..
Ваши приюты Магдалины-это хуже, чем тюрьма.
Ваши секретари пользуются нами, как собаки падалью.