Ваши отцы, мужья и братья приходят к нам, и мы заражаем их всякими болезнями... Нарочно!..
А они в свою очередь заражают вас.
Ваши надзирательницы живут с кучерами, дворниками и городовыми, а нас сажают в карцер за то, что мы рассмеемся или пошутим между собою.
И вот, если вы приехали сюда, как в театр, то вы должны выслушать правду прямо в лицо.
Но Тамара спокойно остановила ее:
– Перестань, Женя, я сама... Неужели вы и вправду думаете, баронесса, что мы хуже так называемых порядочных женщин?
Ко мне приходит человек, платит мне два рубля за визит или пять рублей за ночь, и я этого ничуть не скрываю ни от кого в мире... А скажите, баронесса, неужели вы знаете хоть одну семейную, замужнюю даму, которая не отдавалась бы тайком либо ради страсти – молодому, либо ради денег – старику?
Мне прекрасно известно, что пятьдесят процентов из вас состоят на содержании у любовников, а пятьдесят остальных, из тех, которые постарше, содержат молодых мальчишек.
Мне известно также, что многие – ах, как многие! – из вас живут со своими отцами, братьями и даже сыновьями, но вы эти секреты прячете в какой-то потайной сундучок.
И вот вся разница между нами.
Мы – падшие, но мы не лжем и не притворяемся, а вы все падаете и при этом лжете.
Подумайте теперь сами – в чью пользу эта разница?
– Браво, Тамарочка, так их! – закричала Манька, не вставая с полу, растрепанная, белокурая, курчавая, похожая сейчас на тринадцатилетнюю девочку.
– Ну, ну! – подтолкнула и Женька, горя воспламененными глазами.
– Отчего же, Женечка!
Я пойду и дальше.
Из нас едва-едва одна на тысячу делала себе аборт.
А вы все по нескольку раз.
Что?
Или это неправда?
И те из вас, которые это делали, делали не ради отчаяния или жестоко» бедности, а вы просто боитесь испортить себе фигуру и красоту – этот ваш единственный капитал.
Или вы искали лишь скотской похоти, а беременность и кормление мешали вам ей предаваться!
Ровинская сконфузилась и быстрым шепотом произнесла:
– Faites attention, baronne, que dans sa position cette demoiselle est instruite.
– Figurez-vous, que moi, j'ai aussi reroarque cet etrange visage.
Comme si je l'ai deja vu... est-ce en reve?.. en demidelire? ou dans sa petite enfance?
– Ne vous donnez pas la peine de chercher dans vos souvenires, baronne, – вдруг дерзко вмешалась в их разговор Тамара. – Je puis de suite vous venir en aide.
Rappeiez-vous seulement Kharkoffe, et la chambre d'hotel de Koniakine, l'entrepreneur Solovieitschik, et ie tenor di grazzia... A ce moment vous n'etiez pas encore m-me la baronne de[8 - – Обратите внимание, баронесса, в ее положении эта девушка довольно образованная.– Представьте, я тоже заметила это странное лицо. Но где я его видела... Во сне?.. В Бреду? В раннем детстве?– Не трудитесь напрягать вашу память, баронесса... Я сейчас приду вам на помощь? Вспомните только Харьков, гостиницу Конякина, антрепренера Соловейчика и одного лирического тенора... В то время вы еще не были баронессой де... (Перев. с франц. автора)]... Впрочем, бросим французский язык... Вы были простой хористкой и служили со мной вместе. – Mais dites moi, au nom de dieu, comment vous trouvez vous ici, mademoiselle Marguerite?[9 - – Но скажите, ради бога, как вы очутились здесь, мадемуазель Маргарита? (Перев. с франц. автора)]
– О, об этом нас ежедневно расспрашивают.
Просто взяла и очутилась...
И с непередаваемым цинизмом она спросила:
– Надеюсь, вы оплатите время, которые мы провели с вами?
– Нет, черт вас побрал бы! – вдруг вскрикнула, быстро поднявшись с ковра, Манька Беленькая.
И вдруг, вытащив из-за чулка два золотых, швырнула их на стол.
– Нате!..
Это я вам даю на извозчика.
Уезжайте сейчас же, иначе я разобью здесь все зеркала и бутылки...
Ровинская встала и сказала с искренними теплыми слезами на глазах:
– Конечно, мы уедем, и урок mademoiselle Marguerite пойдет нам в пользу.
Время ваше будет оплачено – позаботьтесь, Володя.
Однако вы так много пели для нас, что позвольте и мне спеть для вас.
Ровинская подошла к пианино, взяла несколько аккордов и вдруг запела прелестный романс Даргомыжского:
Расстались гордо мы, ни вздохом, ни словами Упрека ревности тебе не подала...
Мы разошлись навек, но если бы с тобою Я встретиться могла!..
Ах, если б я хоть встретиться могла!
Без слез, без жалоб я склонилась пред судьбою...
Не знаю, сделав мне так много в жизни зла, Любил ли ты меня? но если бы с тобою Я встретиться могла!
Ах, если б я хоть встретиться могла!
Этот нежный и страстный романс, исполненный великой артисткой, вдруг напомнил всем этим женщинам о первой любви, о первом падении, о позднем прощании на весенней заре, на утреннем холодке, когда трава седа от росы, а красное небо красит в розовый цвет верхушки берез, о последних объятиях, так тесно сплетенных, и о том, как не ошибающееся чуткое сердце скорбно шепчет:
«Нет, это не повторится, не повторится!»