- Капитан Осборн, да?
Родственник Осборнов из Л.?
- У нас один герб, - ответил Джордж. И это действительно было так: пятнадцать лет назад мистер Осборн, посоветовавшись с одним знатоком геральдики с Лонг-Акра, выбрал себе в "Книге пэров" герб Осборнов из Л. и украсил им свою карету.
Генерал ничего не ответил на это заявление; он взял подзорную трубку - биноклей в то время еще не было - и сделал вид, что рассматривает зрительную залу. Но Ребекка отлично видела, что его не вооруженный трубкой глаз смотрит в ее сторону и бросает на нее и на Джорджа свирепые взгляды.
Она удвоила свою приветливость.
- Как поживает дорогая Эмилия?
Впрочем, нечего и спрашивать, - она так прелестна!
А кто эта добродушная на вид особа рядом с нею: ваша пассия?
О вы, негодные мужчины!
А вон мистер Седли кушает мороженое, и с каким наслаждением!
Генерал, почему у нас нет мороженого?
- Прикажете пойти и принести вам? - спросил генерал, едва сдерживая бешенство.
- Позвольте мне пойти, прошу вас, - сказал Джордж.
- Нет, я хочу сама зайти в ложу к Эмилии.
Дорогая, милая девочка!
Дайте мне вашу руку, капитан Джордж! - И, кивнув головой генералу, Ребекка легкой походкой вышла в коридор.
Очутившись с Джорджем наедине, она взглянула на него лукаво, словно хотела сказать:
"Вы видите, каково положение дел и как я его дурачу".
Но Джордж не понял этого, занятый своими собственными планами и погруженный в самодовольное созерцание своей неотразимости.
Проклятия, которыми вполголоса разразился генерал, как только Ребекка и ее похититель его покинули, были так выразительны, что, наверно, ни один наборщик не решился бы их набрать, хотя бы они и были написаны.
Они вырвались у генерала прямо из сердца, - уму непостижимо, как человеческое сердце способно порождать подобные чувства и по мере надобности выбрасывать из себя такой огромный запас страсти и бешенства, ненависти и гнева!
Кроткие глаза Эмилии тоже были с беспокойством устремлены на парочку, поведение которой так раздосадовало ревнивого генерала. Однако Ребекка, войдя в ложу, бросилась к своей приятельнице с самыми бурными выражениями радости, несмотря на то, что это происходило в публичном месте; она обнимала свою милую подругу ил виду у всего театра и главным образом на виду у подзорной трубки генерала, наведенной теперь на ложу Осборнов.
С Джоном миссис Родон поздоровалась также очень приветливо, а от большой брошки миссис О'Дауд и ее чудесных ирландских алмазов пришла в восторг и по хотела верить, что они не прибыли прямым путем из Голконды.
Она суетилась, болтала, вертелась и кривлялась, улыбалась одному и кокетничала с другим, и все это на виду у ревнивой подзорной трубки, направленной на нее с противоположной стороны залы.
А когда начался балет (в котором ни одна танцовщица не проявила столь совершенного искусства пантомимы и не могла сравняться с нею ужимками), она удалилась к себе, на этот раз опираясь на руку капитана Доббина.
Нет, нет, Джорджа она ни за что не возьмет с собой: он должен остаться со своей дорогой, прелестной маленькой Эмилией.
- Что за ломака эта женщина, - шепнул честный Доббин Джорджу, вернувшись из ложи Ребекки, куда он проводил ее в полнейшем молчании и с мрачным видом могильщика.
- Корчится, извивается, точно змея.
Разве ты не видел, Джордж, что все время, пока она была здесь, она просто разыгрывала комедию для того генерала напротив?
- Ломака? Разыгрывала комедию?
Глупости! Она самая очаровательная женщина в Англии, - отвечал Джордж, показывая свои белые зубы и покручивая надушенные усы.
- Ты совершенно не светский человек, Доббин.
Посмотри-ка на нее сейчас, она уже успела заговорить Тафто.
Видишь, как он смеется?
Господи, что у нее за плечи!
Эмми, почему у тебя нет букета?
У всех дам букеты.
- Так почему же вы ей не купили? - заметила миссис О'Дауд.
Эмилия и Уильям Доббин были благодарны ей за это своевременное замечание.
Но обе дамы заметно притихли.
Эмилия была подавлена блеском, живостью и светским разговором своей соперницы.
Даже миссис О'Дауд словно воды в рот набрала после блестящего появления Бекки и за весь вечер не сказала больше ни слова о своем Гленмелони.
- Когда ты наконец бросишь игру, Джордж? Ведь ты уже мне обещал сотни раз! - сказал Доббин своему приятелю несколько дней спустя после вечера, проведенного в опере.
- А когда ты бросишь свои нравоучения? - последовал ответ.
- И чего ты, черт возьми, беспокоишься?
Играем мы по маленькой. Вчера я выиграл.
Не думаешь же ты, что Кроули плутует.
При честной игре в конце концов всегда одно на одно выходит.
- Но едва ли он сможет заплатить тебе, если проиграет. - сказал Доббин. Однако его совет имел такой же успех, как и все вообще советы.
Осборн и Кроули встречались теперь постоянно.