Его, пожалуй, можно будет впрячь в вашу коляску.
Или персидскую борзую (мой ход, с вашего разрешения), или крошечного мопсика, который вполне уместится в одну из табакерок лорда Стайна.
У одного человека в Бэйсуотере я видел мопса с таким носом, что вы могли бы (записываю короля и хожу)... что вы могли бы вешать на него вашу шляпу.
- Записываю взятку, - деловито произнес Родон.
Он обыкновенно весь отдавался игре и вмешивался в разговор, только когда речь заходила о лошадях или о пари.
- И зачем это вам понадобилась овчарка? - продолжал веселый маленький Саутдаун.
- Я имею в виду моральную овчарку, - сказала Бекки, смеясь и поглядывая на лорда Стайна.
- Это что еще за дьявол? - спросил его милость.
- Собаку, которая охраняла бы меня от волков, - продолжала Ребекка, - компаньонку.
- Бедная невинная овечка, вам действительно нужна овчарка, - сказал маркиз и, выставив вперед подбородок, с отвратительной улыбкой уставился на Ребекку.
Именитый лорд Стайн стоял около камина, прихлебывая кофе.
Огонь весело пылал и потрескивал за решеткой.
На камине горело штук двадцать свечей во всевозможных причудливых канделябрах, золоченых, бронзовых и фарфоровых.
Они восхитительно освещали Ребекку, которая сидела на софе, обитой пестрой материей.
Ребекка была в розовом платье, свежем, как роза; ее безупречно белые руки и плечи сверкали из-под тонкого газового шарфа, которым они были полуприкрыты; волосы спускались локонами на шею; маленькая ножка выглядывала из-под упругих шуршащих складок шелка, - прелестная маленькая ножка в прелестной крошечной туфельке и тончайшем шелковом чулке.
Свечи освещали и блестящую лысину лорда Стайна в венчике рыжих волос.
У него были густые косматые брови и живые, налитые кровью глаза, окруженные сетью морщинок.
Нижняя челюсть выдавалась вперед, и, когда он смеялся, два белых торчащих клыка хищно поблескивали.
В этот день он обедал с особами королевской семьи, и потому на нем был орден Подвязки и лента.
Его милость был низенький человек, широкогрудый и кривоногий, но он очень гордился изяществом своей ступни и лодыжки и постоянно поглаживал свое колено, украшенное орденом Подвязки.
- Значит, пастуха недостаточно, чтобы охранять овечку? - спросил он.
- Пастух слишком любит играть в карты и ходить по клубам, - ответила, смеясь, Бекки.
- Боже мой, что за распутный Коридои! - сказал милорд. - Только свирели не хватает.
- Бью тройкой, - произнес Родон за карточным столом.
- Послушайте-ка вашего Мелибея, - проворчал благородный маркиз. - Какое в самом деле буколическое занятие: он стрижет барашка, невинного барашка.
Черт возьми, какое белоснежное руно!
Глаза Ребекки сверкнули презрительной насмешкой.
- Но, милорд, - сказала она, - вы тоже рыцарь этого ордена.
На шее у милорда и вправду была цепь ордена Золотого руна - дар испанских государей, вернувшихся на свой престол.
Лорд Стайн в молодости слыл отчаянным бретером и удачливым игроком.
Однажды он два дня и две ночи просидел за игрой с мистером Фоксом.
Он обыгрывал многих августейших особ Англии, и говорили, что даже свой титул маркиза он выиграл за карточным столом. Но достойный лорд не терпел намеков на эти грехи молодости.
Ребекка заметила, что его густые брови угрожающе сдвинулись.
Она встала с софы, подошла к нему и с легким реверансом взяла у него чашку.
- Да, - проговорила она, - мне нужна сторожевая собака.
Но на вас она лаять не будет.
И, перейдя в соседнюю гостиную, она села за рояль и запела французские песенки таким очаровательно звонким голоском, что смягчившийся лорд быстро последовал за нею, и видно было, как он, склонившись над Ребеккой, в такт кивал головой.
Между тем Родон и его приятель продолжали играть в экарте, пока им наконец не надоело это занятие.
Полковник выиграл; но хотя он выигрывал часто и помногу, вечера, подобные этому, повторявшиеся несколько раз в неделю, - когда его жена была предметом общего поклонения, а он сидел в стороне и молчал, не принимая участия в беседе, ибо ни слова не понимал в их шутках, намеках и аллегориях, - такие вечера доставляли отставному драгуну мало радости.
- Как поживает супруг миссис Кроули? - приветствовал его лорд Стайн при встречах. И правда, таково было теперь положение Родона.
Он больше не был полковником Кроули, - он был супругом миссис Кроули.
Если до сих пор ничего не было сказано о маленьком Родоне, то лишь по той причине, что его сослали на чердак, и он только иногда в поисках общества сползал вниз в кухню.
Мать почти не обращала на него внимания.
Все дни ребенок проводил с француженкой-бонной, пока та оставалась в семье мистера Кроули, а когда она ушла, над малышом, плакавшим ночью в кроватке, сжалилась одна из горничных: она взяла его из опустевшей детской к себе на чердак и там утешала, как могла.
Ребекка, милорд Стайн и еще один-два гостя сидели как-то после оперы в гостиной за чаем, когда над их головами раздался плач.
- Это мой херувим горюет о своей няне, - сказала Ребекка, но не двинулась с места посмотреть, что с ребенком.
- Вы лучше не ходите к нему, а не то еще расстроите себе нервы, - сардонически заметил лорд Стайн.
- Пустое! - ответила она, слегка покраснев. - Он наплачется и заснет. И они снова заговорили об опере.
Однако Родон, выскользнув украдкой из гостиной, пошел взглянуть на своего сына и наследника и, только убедившись, что верная Долли занялась ребенком, вернулся к обществу.
Туалетная комната полковника помещалась в той же горней области, и там он потихоньку встречался с мальчиком.