Сколько дней и людей кануло в вечность с той поры, когда чернила в ней были еще свежи!
На пропускной бумаге бювара, лежавшего на столе, сохранились следы строк, написанных рукою Джорджа.
Мисс Осборн сильно волновалась, когда впервые вошла в эту комнату в сопровождении служанок.
С побледневшим лицом она опустилась на узкую кровать.
- Слава богу, мэм, слава богу! - сказала экономка. - Старое доброе время опять возвращается, мэм.
Милый мальчик! Как он будет счастлив!
Но кое-кто в Мэйфэре, мэм, не очень-то будет доволен! - И, отодвинув оконный засов, она впустила в комнату свежий воздух.
- Надо послать этой женщине денег, - сказал мистер Осборн перед уходом.
- Она не должна нуждаться.
Пошли ей сто фунтов.
- И завтра мне можно съездить ее навестить? - спросила мисс Осборн.
- Это твое дело.
Только помни, чтобы сюда она не показывалась!
Ни в коем случае! Ни за какие деньги в Лондоне!
Но нуждаться она теперь не должна.
Так что смотри, чтобы все было как следует.
Произнеся эту краткую речь, мистер Осборн распростился с дочерью и отправился своим обычным путем в Сити.
- Вот, папа, немного денег, - сказала в этот вечер Эмилия, целуя старика, и вложила ему в руку стофунтовый банковый билет.
- И... и, пожалуйста, мама, не будьте строги с Джорджи.
Ему... ему уже недолго остается побыть с нами.
Больше она не могла ничего произнести и молча удалилась в свою комнату.
Затворим за нею двери и предоставим ее молитвам и печали.
Лучше нам не распространяться о такой великой любви и о таком горе.
Мисс Осборн приехала к Эмилии на следующий день, как и обещала в своей записке.
Встретились они дружески.
Бедной вдове достаточно было взглянуть на мисс Осборн и обменяться с ней несколькими словами, чтобы понять, что уж эта-то женщина, во всяком случае, не займет первого места в сердце ее сына, - она неглупая и незлая, но холодная.
Быть может, матери было бы больнее, будь ее соперница красивее, моложе, ласковее, сердечнее.
Со своей стороны, мисс Осборн вспомнила о былом и не могла не растрогаться при виде жалкого положения бедной Эмилии; она была побеждена и, сложив оружие, смиренно покорилась.
В этот день они совместно выработали предварительные условия капитуляции.
На другой день Джордж не ходил в школу и увиделся со своей теткой.
Эмилия оставила их вдвоем, а сама ушла к себе в комнату.
Она репетировала разлуку: так бедная нежная леди Джейн Грэй ощупывала лезвие топора, который должен был, опустившись, оборвать ее хрупкую жизнь.
Несколько дней прошло в переговорах, визитах, приготовлениях.
Вдова очень осторожно сообщила великую новость Джорджу; она ждала, что он будет огорчен.
Но он скорее обрадовался, чем опечалился, и бедная женщина грустно отошла от него.
В тот же день мальчик уже хвастался перед своими товарищами по школе: он сообщил им, что будет теперь жить у своего дедушки, отца его папы, а не того, который приходит иногда в школу; что он будет очень богатым и у него будет свой экипаж и пони; что он перейдет в гораздо лучшую школу, а когда разбогатеет, то купит у Лидера пенал и уплатит свой долг пирожнице.
"Мальчик - вылитый отец", - думала любящая мать.
Нет, лишь только я подумаю о нашей бедной Эмилии, перо валится у меня из рук и духу не хватает описать последние дни, проведенные Джорджем дома.
Наконец настал решительный час: подъехала карета, маленькие, скромные свертки с вещественными знаками любви и внимания были уже давно готовы и вынесены в прихожую. Джорджи был в новом костюмчике, для которого портной несколько дней тому назад приходил снимать с него мерку.
Мальчик вскочил чуть свет и нарядился в новое платье. Из соседней комнаты, где мать его лежала без сна, в безмолвной тоске, она слышала его возню.
Уже за много дней перед тем она стала готовиться к концу: накупила всякой всячины для мальчика, переметила его белье, надписала книги, беседовала с ним и подготовляла его к предстоящей перемене в жизни, безрассудно воображая, что он нуждается в такой подготовке.
А ему было все равно, он страстно ждал одного - перемены.
Не уставая болтать о том, что он станет делать, когда будет жить с дедушкой, мальчик показывал бедной вдове, как мало беспокоила его мысль о разлуке.
Он будет часто приезжать на пони к своей мамочке, говорил Джордж, он будет заезжать за ней в коляске, они будут ездить кататься в Парк, и он подарит ей все, чего она только пожелает.
Бедной матери приходилось довольствоваться такими себялюбивыми доказательствами сыновней привязанности, и она пыталась убедить себя, что сын искренне ее любит.
Конечно, он ее любит!
Все дети одинаковы, его влечет к себе новизна... нет, нет, он не эгоист, просто ему многого хочется.
У него должны быть свои радости, свои честолюбивые стремления.
Это она сама, движимая эгоизмом и безрассудной любовью, до сих пор отказывала мальчику в том, что принадлежало ему по праву.
Я не знаю ничего трогательнее такого боязливого самоунижения женщины.