Родон благодарил свою невестку с таким жаром, что эта мягкосердечная женщина была растрогана и даже встревожилась.
- О вы... вы не знаете, - сказал он, как всегда грубовато и простодушно, - до чего я переменился с тех пор, как узнал вас и... ц полюбил маленького Роди!
Мне... мне хотелось бы начать другую жизнь.
Знаете, я хочу... я хочу стать... Он не закончил фразы, но Джейн поняла смысл его слов.
И в тот вечер, расставшись с Родоном и сидя у кроватки своего маленького сына, она смиренно помолилась за этого бедного, заблудшего грешника.
Простившись с невесткой, Родон быстро зашагал домой.
Было девять часов вечера.
Он пробежал по улицам и широким площадям Ярмарки Тщеславия и, наконец, едва переводя дух, остановился у своего дома.
Он поднял голову - и в испуге, весь дрожа, отступил к решетке: окна гостиной были ярко освещены, а Бекки писала, что она больна и лежит в постели!
Родон несколько минут простоял на месте; свет из окон падал на его бледное "лицо.
Он достал из кармана ключ от входной двери и вошел в дом.
Из верхних комнат до него донесся смех.
Родон был в бальном костюме, - в том виде, в каком его арестовали.
Он медленно поднялся по лестнице и прислонился к перилам верхней площадки.
Никто во всем доме не шевельнулся, - все слуги были отпущены со двора.
Родон услышал в комнатах хохот... хохот и пение.
Бекки запела отрывок из песенки, которую исполняла накануне; хриплый голос закричал:
"Браво! браво!" Это был голос лорда Стайна.
Родон открыл дверь и вошел.
Маленький стол был накрыт для обеда - на нем поблескивало серебро и графины.
Стайн склонился над софой, на которой сидела Бскки.
Негодная женщина была в вечернем туалете, ее руки и пальцы сверкали браслетами и кольцами, на груди были брильянты, подаренные ей Стайном.
Милорд держал ее за руку и наклонился, чтобы поцеловать ей пальчики, как вдруг Бекки слабо вскрикнула и вскочила - она увидела бледное лицо Родона.
В следующее мгновение она попыталась улыбнуться, как бы приветствуя вернувшегося супруга, - ужасная то была улыбка; Стайн выпрямился, бледный, скрипя зубами и с яростью во взоре.
Он, в свою очередь, сделал попытку засмеяться и шагнул вперед, протягивая руку.
- Как! Вы уже вернулись?..
Здравствуйте, Кроули! - произнес он, и рот у него перекосился, когда он попробовал улыбнуться непрошеному гостю.
Что-то в лице Родона заставило Бекки кинуться к мужу.
- Я невинна, Родон! - сказала она. - Клянусь богом, невинна!
- Она цеплялась за его платье, хватала его за руки. Ее руки были сплошь покрыты змейками, кольцами, браслетами.
- Я невинна!
Скажите же, что я невинна! - взмолилась она, обращаясь к лорду Стайну.
Тот решил, что ему подстроена ловушка, и ярость его обрушилась на жену так же, как и на мужа.
- Это вы-то невинны, черт вас возьми! - завопил он.
- Вы невинны!
Да каждая побрякушка, что на вас надета, оплачена мною!
Я передавал вам тысячи фунтов, которые тратил этот молодец и за которые он вас продал.
Невинны, дьявол...
Вы так же невинны, как ваша танцовщица-мать и ваш сводник-супруг.
Не думайте меня запугать, как вы запугивали других...
С дороги, сэр! Дайте пройти! - И лорд Стайн схватил шляпу и, с бешеной злобой глянув в лицо своему врагу, двинулся прямо на него, ни на минуту не сомневаясь, что тот даст ему дорогу.
Но Родон Кроули прыгнул и схватил его за шейный платок. Полузадушенный Стайн корчился и извивался под его рукой.
- Лжешь, собака! - кричал Родон.
- Лжешь, трус и негодяй!
- И он дважды наотмашь ударил пэра Англии по лицу и швырнул его, окровавленного, на пол.
Все это произошло раньше, чем Ребекка могла вмешаться.
Она стояла подле, трепеща всем телом.
Она любовалась своим супругом, сильным, храбрым - победителем!
- Подойди сюда! - приказал он.
Она подошла к нему.