- Сними с себя это.
Вся дрожа, она начала неверными руками стаскивать браслеты с запястий и кольца с трясущихся пальцев и подала все мужу, вздрагивая и робко поглядывая на него.
- Брось все здесь, - сказал тот, и она выпустила драгоценности из рук.
Родон сорвал у нее с груди брильянтовое украшение и швырнул его в лорда Стайна.
Оно рассекло ему лысый лоб.
Стайн так и прожил с этим шрамом до могилы.
- Пойдем наверх! - приказал Родон жене.
- Не убивай меня, Родон! - взмолилась она.
Он злобно захохотал.
- Я хочу убедиться, лжет ли этот человек насчет денег, как он налгал на меня.
Он давал тебе что-нибудь?
- Нет, - отвечала Ребекка, - то есть...
- Дай мне ключи, - сказал Родон. И супруги вышли из комнаты.
Ребекка отдала мужу все ключи, кроме одного, в надежде, что Родон этого не заметит.
Ключ этот был от маленькой шкатулки, которую ей подарила Эмилия в их юные годы и которую Бекки хранила в укромном месте.
Но Родон вскрыл все ящики и гардеробы, вышвырнул из них на пол горы пестрых тряпок и наконец нашел шкатулку.
Ребекка вынуждена была ее отпереть.
Там хранились документы, старые любовные письма, всевозможные мелкие безделушки и женские реликвии.
А кроме того, там лежал бумажник с кредитными билетами.
Некоторые из них были тоже десятилетней давности, но один был совсем еще новенький - банкнот в тысячу фунтов, подаренный Бекки лордом Стайном.
- Это от него? - спросил Родон.
- Да, - ответила Ребекка.
- Я отошлю ему деньги сегодня же, - сказал Родон (потому что уже занялся новый день: обыск тянулся несколько часов), - заплачу Бригс, она была так ласкова с мальчиком, и покрою еще некоторые долги.
Ты мне укажешь, куда тебе послать остальное.
Ты могла бы уделить мне сотню фунтов, Бекки, из стольких-то денег, - я всегда с тобой делился.
- Я невинна, - повторила Бекки.
И муж оставил ее, не сказав больше ни слова.
О чем она думала, когда он оставил ее?
После его ухода прошло несколько часов, солнце заливало комнату, а Ребекка все сидела одна на краю постели.
Все ящики были открыты, и содержимое их разбросано по полу: платья и перья, шарфы и драгоценности - обломки крушения тщеславных надежд!
Волосы у Бекки рассыпались по плечам, платье разорвалось, когда Родон срывал с него брильянты.
Она слышала, как он спустился по лестнице и как за ним захлопнулась дверь.
Она знала: он не вернется.
Он ушел навсегда.
"Неужели он убьет себя? - подумала она. - Нет, разве что после дуэли с лордом Стайном..." она задумалась о своей долгой жизни и о всех печальных ее событиях.
Ах, какой она показалась Бекки унылой, какой жалкой, одинокой и неудачной!
Не принять ли ей опиум и тоже покончить с жизнью - покончить со всеми надеждами, планами, триумфами и долгами?
В таком положении и застала се француженка-горничная: Ребекка сидела как на пожарище, стиснув руки, с сухими глазами.
Горничная была ее сообщницей и состояла на жалованье у Стайна.
- Mon Dieu, madame! Что случилось? - спросила она.
Да, что случилось?
Была она виновна или нет?
Бекки говорила - нет, но кто мог бы сказать, где была правда в том, что исходило из этих уст, и было ли на сей раз чисто это порочное сердце?
Столько лжи и выдумки, столько эгоизма, изворотливости, ума - и такое банкротство!
Горничная задернула занавеси и просьбами и показной лаской убедила хозяйку лечь в постель.
Затем она отправилась вниз и подобрала драгоценности, валявшиеся на полу с тех пор, как Ребекка бросила их там по приказу мужа, а лорд Стайн удалился.
Глава LIV
Воскресенье после битвы
Особняк сэра Питта Кроули на Грейт-Гонт-стрит только что начал совершать свой утренний туалет, когда Родон в бальном костюме, который был на нем уже двое суток, напугав своим видом служанку, мывшую крыльцо, прошел мимо нее прямо в кабинет к брату.
Леди Джейн уже встала и сидела в капоте наверху в детской, наблюдая за одеванием детей и слушая, как малютки, прижавшись к ней, читают утренние молитвы.