- Вы что же, собрались здесь, чтобы оскорблять меня? - закричала Бекки в бешенстве. - Вот вернется полковник Кроули, тогда я...
При этих словах слуги разразились грубым хохотом, к которому, однако, не присоединился Реглс, по-прежнему сохранявший самый меланхоличный вид.
- Он не вернется, - продолжал мистер Троттер.
- Он присылал за своими вещами, а я не позволил ничего взять, хотя мистер Реглс и собирался выдать. Да и полковник он, скорее всего, такой же, как я.
Он сбежал, и вы, наверно, тоже за ним последуете.
Оба вы жулики, и больше ничего.
Не орите на меня!
Я этого не потерплю.
Заплатите нам жалованье.
Жалованье нам заплатите!
По раскрасневшейся физиономии мистера Троттера и нетвердой интонации его речи было ясно, что он тоже почерпнул храбрость на дне стакана.
- Мистер Реглс, - сказала Бекки, уязвленная до глубины души, - неужели вы позволите этому пьянице оскорблять меня?
- Перестаньте шуметь, Троттер, довольно! - произнес паж Симпсон.
Он был тронут жалким положением хозяйки, и ему удалось удержать лакея от грубого ответа на эпитет "пьяница".
- Ох, сударыня, - сказал Реглс, - не думал я, что доживу до такого дня! Я знаю семейство Кроули с тех пор, как себя помню.
Я служил дворецким у мисс Кроули тридцать лет, и мне и в голову не приходило, что один из членов этого семейства разорит меня... да, разорит, - произнес несчастный со слезами на глазах.
- Вы мне-то думаете заплатить или нет?
Вы прожили в этом доме четыре года.
Вы пользовались моим имуществом, посудой и бельем.
Вы задолжали мне по счету за молоко и масло двести фунтов, а еще требовали у меня яиц из-под кур для разных ваших яичниц и сливок для болонки!
- Ей и горя было мало, что ест и пьет ее собственная кровь и плоть, - вмешалась кухарка.
- Он двадцать раз помер бы с голоду, кабы не я.
- Он теперь приютский мальчик, - сказал мистер Троттер с пьяным хохотом. А честный Реглс продолжал, чуть не плача, перечислять свои беды.
Все, что он говорил, было правдой, Бекки и ее супруг разорили его.
На следующей неделе ему нужно платить по срочным векселям, а платить нечем.
Все пойдет с молотка, его выгонят вон из лавки и из дома, а все потому, что он доверился семейству Кроули.
Его слезы и причитания еще больше раздосадовали Бекки.
- Кажется, вы все против меня, - сказала она с горечью.
- Что вам надо?
Я не могу расплатиться с вами в воскресенье.
Приходите завтра, и я уплачу вам все сполна.
Я думала, что полковник Кроули уже рассчитался с вами.
Ну, значит, рассчитается завтра.
Заверяю вас честным словом, что он сегодня утром ушел из дому с полу гора тысячами фунтов в бумажнике.
Меня он оставил без гроша.
Обратитесь к нему.
Позвольте мне надеть шляпу и шаль и дайте только съездить за ним и отыскать его.
Мы с ним сегодня повздорили.
По-видимому, вам это известно.
Даю вам слово, что вам всем будет уплачено.
Полковник получил хорошее место.
Дайте мне только съездить за ним и отыскать его.
Это смелое заявление заставило Реглса и других удивленно переглянуться. С тем Бекки их и покинула.
Она поднялась к себе и оделась, на сей раз без помощи француженки-горничной, затем прошла в комнату Родона и увидела там уложенный чемодан и саквояж, а при них записку с указанием, чтобы их выдали по первому требованию. После этого она поднялась на чердак, где помещалась француженка: там все было чисто, все ящики опорожнены.
Бекки вспомнила о драгоценностях, брошенных на полу, и у нее не осталось сомнений, что горничная сбежала.
- Боже мой! Кому еще так не везет, как мне! - воскликнула она. - Быть так близко к цели и все потерять!
Неужели уже слишком поздно?
Нет, один шанс еще оставался.
Она оделась и вышла из дому - на этот раз без всяких помех, но одна.
Было четыре часа.