Человек, которого он осыпал благодеяниями, к которому питал приязнь, подверг его столь позорному оскорблению.
Разве назначение, опубликованное сегодня в газетах, не является свидетельством его доброты к вам?
Когда я приехал к его милости сегодня утром, я застал его поистине в плачевном состоянии, больно было на него смотреть. И он, подобно вам, жаждал отомстить за нанесенное ему оскорбление - смыть его кровью.
Вам, полковник Кроули, я полагаю, известно, что милорд на это способен?
- Он храбрый человек, - заметил полковник.
- Никто никогда не говорил, что он трус.
- Его первым приказом мне было написать вызов и передать его полковнику Кроули.
"Один из нас, - сказал он, - не должен остаться в живых после того, что произошло минувшей ночью".
Кроули кивнул головой.
- Вы подходите к сути дела, Уэнхем, - сказал он.
- Я приложил все старания, чтобы успокоить лорда Стайна.
"Боже мой, сэр! - сказал я. - Как я сожалею, что миссис Уэнхем и я сам не приняли приглашения миссис Кроули отужинать у нее!"
- Она приглашала вас к себе на ужин? - спросил капитан Макмердо.
- После оперы.
Вот пригласительная записка... стойте... нет, это другая бумага... я думал, что захватил ее с собой; по это не имеет значения, - заверяю вас честным словом, что я ее получил.
Если бы мы пришли, - а нам помешала только головная боль миссис Уэнхем: моя жена страдает головными болями, в особенности весной, - если бы мы пришли, а вы вернулись домой, то не было бы никакой ссоры, никаких оскорблений, никаких подозрений. И, таким образом, исключительно из-за того, что у моей бедной жены болела голова, вы хотели подвергнуть смертельной опасности двух благородных людей и погрузить два знатнейших и древнейших семейства в королевстве в пучину горя и бесчестья.
Мистер Макмердо взглянул на своего принципала с видом человека, глубоко озадаченного, а Родон почувствовал глухую ярость при мысли, что добыча ускользает от него.
Он не поверил ни единому слову во всей этой истории, но как ее опровергнуть?
Мистер Уэнхем продолжал все с тем же неудержимым красноречием, к которому он так часто прибегал во время своих выступлений в парламенте. - Я просидел у ложа лорда Стайна целый час, если не больше, убеждая, умоляя лорда Стайна отказаться от намерения требовать поединка.
Я указывал ему, что обстоятельства дела, в сущности говоря, подозрительны, - они действительно возбуждают подозрение.
Я признаю это, всякий мужчина на вашем месте мог обмануться. Я сказал, что человек, охваченный ревностью, - тот же сумасшедший, и на него так и следует смотреть, что дуэль между вами должна повести к бесчестью для всех заинтересованных сторон, что человек, занимающий столь высокое положение, как его милость, не имеет права идти на публичный скандал в наши дни, когда среди черни проповедуются самые свирепые революционные принципы и опаснейшие уравнительные доктрины, и что, хотя он ни в чем не виноват, молва будет упорно его порочить.
В конце концов я умолил его не посылать вызова.
- Я не верю ни одному слову из всей этой истории, - сказал Родон, скрежеща зубами.
- Я убежден, что это бессовестная ложь и вы помогли ее состряпать, мистер Уэнхем.
Если я не получу вызова от лорда Стайна, я сам его вызову, черт подери!
Мистер Уэнхем побледнел как полотно при этом яростном выпаде полковника и стал поглядывать на дверь.
Но он обрел себе помощника в лице капитана Макмердо.
Джентльмен этот поднялся с места и, крепко выругавшись, упрекнул Родона за такой тон.
- Ты поручил свое дело мне, ну и веди себя, как я считаю нужным, а не как тебе хочется!
Ты не имеешь никакого права оскорблять мистера Уэнхема подобными словами, черт возьми! Мистер Уэнхем, мы должны просить у вас извинения.
А что касается вызова лорду Стайну, то ищи кого-нибудь другого, - я ничего не стану передавать!
Если милорд, получив трепку, предпочитает сидеть смирно, то и черт с ним!
А что касается истории с... миссис Кроули, то вот мое твердое убеждение: ровным счетом ничего не доказано. Жена твоя невинна, как и сказал мистер Уэнхем. И, во всяком случае, дурак ты будешь, если не возьмешь предложенного места и не станешь держать язык за зубами!
- Капитан Макмердо, вы говорите как разумный человек! - воскликнул мистер Уэнхем, чувствуя, что у него отлегло от сердца. - Я готов забыть все слова, сказанные полковником Кроули в минуту раздражения.
- Я был в этом уверен, - сказал Родон с злобной усмешкой.
- Помалкивай, старый дуралей, - произнес добродушно капитан.
- Мистер Уэнхем не станет драться, и к тому же он совершенно прав.
- Я считаю, - воскликнул эмиссар Стайна, - что это дело следует предать глубочайшему забвению.
Ни одно слово о нем не должно выйти за пределы этого дома!
Я говорю в интересах как моего друга, так и полковника Кроули, который упорно продолжает считать меня своим врагом.
- Лорд Стайн едва ли будет болтать, - сказал капитан Макмердо, - да и нам оно ни к чему.
История эта не из красивых, как на нее ни посмотри, и чем меньше о ней говорить, тем будет лучше.
Поколотили вас, а не нас. И если вы удовлетворены, то к чему же нам искать удовлетворения?
Тут мистер Уэихем взялся за шляпу, а капитан Макмердо пошел его проводить и затворил за собой дверь, предоставив Родону побушевать в одиночестве.
Когда оба джентльмена очутились за дверью, Макмердо в упор посмотрел на посланца лорда Стайна, и в эту минуту его круглое приветливое лицо выражало что угодно, но только не почтение.
- Вы не смущаетесь из-за пустяков, мистер Уэнхем, - сказал он.
- Вы льстите мне, капитан Макмердо, - отвечал тот с улыбкой.
- Но я заверяю вас по чести и совести, что миссис Кроули приглашала нас на ужин после оперы.
- Разумеется! И у миссис Уэнхем разболелась голова...
Вот что: у меня есть билет в тысячу фунтов, который я передам вам, если вы соблаговолите выдать мне расписку. Я вложу билет в конверт для лорда Стайна.