- Продолжайте шутить, мистер Джордж, ведь за меня некому заступиться.
- С этими словами Ребекка удалилась из комнаты, а когда еще и Эмилия с упреком взглянула на него, Джордж Осборн почувствовал нечто недостойное мужчины - угрызения совести: напрасно он обидел беззащитную девушку!
- Дорогая моя Эмплия, - сказал он. - Ты слишком мягка.
Ты не знаешь света.
А я знаю.
И твоя подружка мисс Шарп должна понимать, где ее место.
- Неужели ты думаешь, что Джоз не...
- Честное слово, дорогая, не знаю.
Может - да, а может, и нет.
Ведь я им не распоряжаюсь!
Я только знаю, что он очень глупый, пустой малый и вчера поставил мою милую девочку в крайне тягостное и неловкое положение.
"Душечка моя, любезная, разлюбезная!" - Он опять расхохотался, и так заразительно, что Эмми не могла не смеяться вместе с ним.
Джоз так и не приехал в этот день.
Но Эмилия ничуть не растерялась. Маленькая интриганка послала своего пажа и адъютанта, мистера Самбо, на квартиру к мистеру Джозефу за какой-то обещанной книгой, а заодно велела спросить, как он себя чувствует. Ответ, данный через лакея Джоза, мистера Браша, гласил, что хозяин его болен и лежит в постели - только что был доктор.
"Джоз появится завтра", - подумала Эмилия, но так и не решилась заговорить на эту тему с Ребеккой. Та тоже ни единым словом не обмолвилась об этом в течение всего вечера.
Однако на следующий день, когда обе девушки сидели на диване, делая вид, что заняты шитьем, или писанием писем, или чтением романов, в комнату, как всегда приветливо скаля зубы, вошел Самбо с пакетом под мышкой и письмом на подносе.
- Письмо мисс от мистера Джозефа, - объявил он.
Как дрожала Эмилия, распечатывая письмо!
Вот его содержание:
"Милая Эмилия! Посылаю тебе
"Сиротку в лесу".
Мне вчера было очень плохо, и потому я не приехал.
Уезжаю сегодня в Челтнем.
Пожалуйста, попроси, если можешь, любезную мисс Шарп извинить мне мое поведение в Воксхолле и умоли ее простить и позабыть все, что я наговорил в возбуждении за этим злополучным ужином.
Как только я поправлюсь - а здоровье мое сильно расстроено, - я уеду на несколько месяцев в Шотландию.
Остаюсь преданный тебе Джоз Седли".
Это был смертный приговор.
Все было кончено.
Эмилия не смела взглянуть на бледное лицо и пылавшие глаза Ребекки и только уронила письмо на колени подруги, а сама вскочила и побежала наверх к себе в комнату выплакать там свое горе.
Бленкинсоп, экономка, тотчас же пришла утешать свою молодую госпожу. И Эмми облегчила душу, доверчиво поплакав у нее на плече.
- Не огорчайтесь, мисс, - уговаривала ее Бленкинсоп.
- Мне не хотелось говорить вам.
Но все у нас в доме ее невзлюбили, разве только сперва она понравилась.
Я собственными глазами видела, как она читала письмо вашей маменьки.
Вот и Пиннер говорит, что она вечно сует нос в вашу шкатулку с драгоценностями и в ваши комоды, да и во все комоды, и что она даже спрятала к себе в чемодан вашу белую ленту.
- Я сама ей подарила, сама подарила! - воскликнула Эмилия.
Но это не изменило мнения мисс Бленкинсоп о мисс Шарп.
- Не верю я этим гувернанткам, Пиннер, - заметила она старшей горничной.
- Важничают, задирают нос, словно барыни, а жалованья-то получают не больше нашего.
Теперь всем в доме, кроме бедняжки Эмилии, стало ясно, что Ребекке придется уехать, и все от мала до велика (тоже за одним исключением) были согласны, что это должно произойти как можно скорее.
Наша добрая девочка перерыла все свои комоды, шкафы, ридикюли и шкатулки, пересмотрела все свои платья, косынки, безделушки, вязанья, кружева, шелковые чулки и ленты, отбирая то одну вещицу, то другую, чтобы подарить целый ворох Ребекке.
Потом она отправилась к своему отцу, щедрому английскому коммерсанту, пообещавшему подарить дочери столько гиней, сколько ей лет, и упросила старого джентльмена отдать эти деньги Ребекке, которой они очень нужны, тогда как сама она ни в чем не нуждается.
Она обложила данью даже Джорджа Осборна, и тот с величайшей готовностью (как и всякий военный, он был щедрой натурой) отправился в магазин на Бонд-стрит и приобрел там самую изящную шляпку и самый щегольский спенсер, какие только можно было купить за деньги.
- Это подарок от Джорджа тебе, милая Ребекка! - сказала Эмилия, любуясь картонкой, содержавшей эти дары.
- Какой у него вкус!
Ну кто может сравниться с Джорджем!
- Никто, - отвечала Ребекка.
- Как я ему благодарна!
- А про себя подумала:
"Это Джордж Осборн расстроил мой брак", - и возлюбила Джорджа Осборна соответственно.