Как поживает миссис Седли, сэр?
Надеюсь, она в добром здоровье?
Тут он умолк, пораженный полнейшим несообразием своих слов, ибо день был такой ясный и солнце так ярко светило, как только это возможно в Кофин-Корте, где находится кофейня "Тапиока"; мистер Доббин также вспомнил, что видел миссис Седли всего час тому назад, когда подвез Осборна в Фулем на своем шарабане и оставил его там tete-a-tete с мисс Эмилией.
- Моя жена будет счастлива повидаться с миледи, - отвечал Седли, вытаскивая свои бумаги. - У меня тут очень любезное письмецо от вашего батюшки, сэр.
Прошу вас передать ему от меня почтительнейший привет.
Леди Доббин найдет нас в домике, который несколько меньше того, где мы привыкли принимать наших друзей. Но он уютен, а перемена воздуха полезна для моей дочери... она все хворала в городе... Вы помните маленькую Эмми, сэр?.. Да, она сильно прихварывала.
Взоры старого джентльмена блуждали, пока он говорил. Он думал о чем-то другом, перебирая в руках бумаги и теребя красный истертый шнурок.
- Вы человек военный, - продолжал он, - и я спрашиваю вас, Уил Доббин, мог ли кто рассчитывать на возвращение этого корсиканского злодея с Эльбы?
Когда союзные монархи были здесь в прошлом году и мы задали им обед в Сити, сэр, и любовались на Храм Согласия, на фейерверки и китайский мост в Сент-Джеймском парке, мог ли какой разумный человек предположить, что мир на самом деле не заключен, хотя мы уже отслужили благодарственные молебны?
Я спрашиваю вас, Уильям, мог ли я предполагать, что австрийский император - изменник, проклятый изменник, и ничего больше?
Я говорю то, что есть: это подлый изменник и интриган, который только и думает, как бы вернуть своего зятя.
И я утверждаю, что бегство Бонн с Эльбы - это не что иное, как заговор и хитрый обман, сэр, в котором замешана добрая половина европейских держав, - они спят и видят, как бы вызвать падение государственных бумаг и разорить нашу страну.
Вот почему я здесь, Уильям.
Вот почему мое имя пропечатали в "Газете".
Я доверился русскому императору и принцу-регенту.
Вот посмотрите.
Вот мои бумаги.
Вот какой был курс на государственные бумаги первого марта и что стоили французские пятипроцентные, когда я купил их на срок.
А какой их курс теперь?
Тут был сговор, сэр, иначе этот мерзавец никогда не удрал бы.
Где был английский комиссар? Почему он позволил ему убежать?
Его следовало бы расстрелять, сэр, - предать военно-полевому суду и расстрелять, ей-богу!
- Мы собираемся прогнать Бони, сэр, - сказал Доббин, встревоженный яростью старика: жилы вздулись у него на лбу, и он гневно барабанил кулаком по своим бумагам.
- Мы собираемся прогнать его, сэр, - герцог уже в Бельгии, и мы со дня на день ждем приказа о выступлении.
- Не давайте ему пощады!
Привезите нам голову негодяя, сэр!
Пристрелите подлеца, сэр! - ревел Седли.
- Я и сам пошел бы в армию, клянусь... Но я разбитый старик, разоренный этим проклятым негодяем... и шайкой воров и мошенников, наших же англичан, которых я сам вывел в люди, сэр, и которые катаются теперь в каретах, - добавил он дрогнувшим голосом.
Доббин был немало взволнован при виде этого некогда доброго старого друга, почти обезумевшего от горя и кипевшего старческой злобой.
Пожалейте падшего джентльмена, вы все, для кого деньги и репутация - главнейшие блага. А ведь так оно и есть на Ярмарке Тщеславия.
- Да, - продолжал старик, - бывают же такие ехидны - ты их отогреваешь, а потом они жалят тебя.
Бывают такие нищие - ты помогаешь им сесть на лошадь, а они же первые давят тебя.
Вы знаете, на кого я намекаю. Уильям Доббин, мой мальчик.
Я говорю об этом гордеце, об этом разбогатевшем негодяе с Рассел-сквер, которого я знавал без гроша в кармане. Молю бога и надеюсь, что еще увижу его таким же пищим, каким он был до того, как я ему помог.
- Я кое-что слышал об этом, сэр, от моего друга Джорджа, - заметил Доббин, стараясь поскорее подойти к цели.
- Ссора между вами и его отцом крайне огорчила его, сэр.
И я даже имею к вам поручение от Джорджа.
- А, так вот какое у вас дело! - крикнул старик, вскочив со своего места.
- Что? Пожалуй, он еще шлет мне соболезнование? Так, что ли?
Весьма любезно со стороны этого напыщенного нахала с его фатовскими замашками и вест-эндским чванством.
Он, чего доброго, все еще шатается около моего дома.
Если бы мой сын обладал храбростью настоящего мужчины, он пристрелил бы его.
Это такой же негодяй, как и его отец.
Не желаю, чтобы его имя упоминалось в моем доме.
Проклинаю тот день, когда я позволил ему переступить мой порог. Я предпочту увидеть свою дочь мертвой, чем замужем за ним.
- Джордж не виноват в жестокости своего отца, сэр.
Если ваша дочь любит его, то вы сами немало способствовали этому.
Кто дал вам право надругаться над привязанностью двух молодых людей? Неужели ради своего каприза вы готовы сделать их несчастными?
- Запомните, это не его отец разрывает брак, - выкрикнул старый Седли.
- Это я запрещаю!