Меня удивило, что Гарольд не встречал меня на пристани. Он всегда придавал большое значение таким вещам: муж и жена, говорил он, должны быть не менее внимательны друг к другу, чем к посторонним людям. Непонятно было, что могло задержать его.
Я поднялась на пригорок, где стоял наш дом.
За мной туземная нянька несла на руках Джоэн.
В доме царила странная тишина.
Казалось, он пуст, нет даже слуг. Я подумала, может быть, Гарольд не ждал меня так рано и ушел куда-то.
Я взошла на крыльцо.
Джоэн попросила пить, и нянька пошла с ней в кухню, чтобы напоить ее.
В гостиной Гарольда тоже не оказалось.
Я позвала, но ответа не было.
Мне стало досадно, я так хотела поскорей увидеть его.
Я вошла в спальню.
Нет, Гарольд не ушел никуда, он просто лежал и спал.
Меня это даже насмешило: ведь он любил уверять, что никогда днем не спит.
Привычка спать днем, по его словам, это просто блажь белого человека.
Я на цыпочках подошла к кровати.
Вот я его сейчас разыграю, подумала я.
Я отдернула москитную сетку.
Он лежал на спине, голый, в одном саронге, а рядом стояла пустая бутылка из-под виски.
Он был пьян.
Все началось сначала.
Мои многолетние усилия пошли прахом.
Напрасно я мечтала, надеялась.
Меня вдруг охватило бешенство.
Снова лицо Миллисент потемнело от прилившей краски, и она крепко вцепилась в подлокотник кресла.
- Я схватила его за плечи и стала трясти изо всех сил.
"Скотина! кричала я. - Скотина!"
От ярости я не помнила, что делаю и что говорю.
Я все трясла и трясла его.
Если бы вы знали, как он был омерзителен в эту минуту большой, жирный, полуголый, с опухшим багровым лицом, покрытым трехдневной щетиной.
Он шумно, с присвистом дышал.
Я кричала на него, но он не слышал.
Я пыталась стащить его с кровати, но он был слишком тяжел.
Он лежал передо мной, как чурбан.
"Открой глаза!" - кричала я вне себя.
Я снова и снова трясла его.
Я его ненавидела.
И ненавидела еще сильнее за то, что целую неделю любила его.
Он меня предал.
Он меня предал.
Я хотела сказать ему, что он грязное животное.
Но мои слова до него не доходили.
"Я заставлю тебя открыть глаза!" - кричала я.
Мне нужно было, чтобы он на меня посмотрел.
Вдова облизнула сухие губы.
Дыхание ее участилось.
Она опять замолчала.
- В таком состоянии разумнее всего было дать ему проспаться, - сказала Кэтлин.
- На стене у кровати висел паранг.
Вы знаете, что Гарольд любил всякие диковины.
- Что такое паранг? - спросила миссис Скиннер.