– Говоря откровенно, и с меня тоже, – признался полковник.
Но сказал он это по-итальянски, начав фразу с «Anch'io». – Давай зайдем к «Гарри», а потом я провожу тебя домой.
– Ты не ушиб раненую руку? – Нет!
Только раз его стукнул по голове, – объяснил он. – А больше бил по туловищу.
– Можно мне ее потрогать?
– Да, только потихоньку.
– Но она ужасно распухла!
– Перелома нет, а опухоль всегда быстро спадает.
– Ты меня любишь?
– Да.
Я люблю тебя двумя довольно вспухшими руками и всем сердцем.
ГЛАВА 41
«Вот как это было, и в тот день, а может, в какой-нибудь другой, произошло чудо.
А ты о нем и не подозревал, – думал полковник. – Случилось величайшее чудо, но ты ничего для этого не сделал.
Правда, ты, сукин сыщик никак этому и не препятствовал».
Стало еще холоднее, чистая вода снова покрылась коркой льда, а подсадная утка даже перестала смотреть на небо.
Она теперь забыла о предательстве, тревожась только о своей судьбе.
"Ну и сука, – думал полковник. – Хотя я знаю, что это несправедливо.
Ведь измена – ее ремесло.
Но почему самка приманивает лучше, чем селезень?
Кому же это знать, как не тебе, – думал он. – Хотя и это неправда.
А что же правда?
Самцы все-таки приманивают лучше.
"Только не думай о ней!
Не думай о Ренате, пользы от этого не будет.
Тебе это даже вредно.
И ты ведь с ней уже распрощался.
Господи, что это было за прощание!
Не обошлось даже без эшафота.
А она ведь полезла бы за тобой на этот чертов эшафот.
Если бы эшафот был настоящий.
Распроклятое ремесло, – думал он. – Любить и расставаться.
Людям от этого бывает больно.
Кто тебе дал право связываться с такой девушкой?
Никто.
Меня познакомил с ней Андреа.
Но как она могла полюбить такого несчастного сукина сына?"
«Не знаю, – ответил он искренне. – Искренне говорю, что не знаю».
Он и не подозревал, что девушка его любит за то, что он никогда не чувствует себя несчастным, есть у него сердечный приступ или нет.
Горе он испытал, и страдание тоже.
Но несчастным он себя не чувствовал ни разу в жизни. Особенно по утрам.
Таких людей на свете почти не бывает, и девушка, хоть и очень молодая, сразу это поняла.
"Сейчас она дома и спит, – думал полковник. – Там ей и место, а не в какой-то чертовой бочке для охоты на уток, да еще когда все чучела, как назло, вмерзли в лед.
И все же, если бы эта бочка была на двоих, как бы я хотел, чтобы она была здесь; она могла бы смотреть на запад, не появится ли оттуда вереница уток.
Но она бы ту замерзла.
Может, мне удастся выменять у кого-нибудь настоящую куртку на пуху – продать ее никто не продаст!
Такие куртки как-то по ошибке выдали летному составу.
Я бы мог узнать, как их стегают, и заказать ей такую же куртку на утином пуху, – думал он. – Я бы нашел хорошего портного, он бы ее скроил двубортной, без кармана справа и нашил кусок замши, чтобы не цеплялся приклад.
"Так и сделаю, – сказал себе он. – Так и сделаю или достану такую куртку у какого-нибудь франта, а потом дам перешить ей по росту.
Надо бы достать ей хорошее ружье – «парди-12», только не слишком легкое, или пару «боссов».