– И не напрягайтесь, – сказал полковник. – Не то наживете геморрой.
– Не возражаю, если меня за это сделают полковником.
– Вот я и не возражал.
– Смотрите, чтобы вас не скрутило, как от слабительного!
– Только, ради бога, ничего не рассказывайте почтенному Паччарди, – сказал полковник.
Это была любимая шутка у них с барменом: досточтимый Паччарди занимал пост министра обороны Итальянской Республики.
Ему было столько же лет, сколько полковнику, он храбро сражался в Первую мировую войну, воевал в Испании, где был командиром батальона, и полковник познакомился с ним, будучи сам военным наблюдателем.
Серьезность, с какой министр обороны относился к своим обязанностям в этой неспособной к обороне стране, смешила и полковника и бармена.
Оба они были людьми практичными, и мысль о досточтимом Паччарди – защитнике Итальянской Республики – их очень забавляла.
– Там у нас довольно весело, – сказал полковник. – Так что ничего, жить можно.
– Надо бы малость механизировать досточтимого Паччарди. Дайте ему атомную бомбу.
– Я везу в багажнике целых три. Последняя ручная модель с запасными частями.
Его надо как следует вооружить.
Снабдить хотя бы бактериями.
– Да, почтенного Паччарди мы не подведем! – сказал бармен. – Лучше один час прожить львом, чем всю жизнь ягненком.
– Лучше умереть стоя, чем жить на коленях, – добавил полковник. – Впрочем, бывает и так, что мигом хлопнешься на брюхо, если хочешь выжить.
– Полковник, прекратите эти разговорчики.
– Мы задушим их голыми руками, – продолжал полковник. – Наутро под ружье встанет миллионная армия защитников родины!
– А кто им даст ружья? – спросил бармен.
– Все необходимые меры будут приняты. Это только первый этап грандиозного плана обороны!
Вошел шофер.
Полковник отметил, что, пока они перебрасывались шутками, он перестал следить за дверью, а всякая потеря бдительности его всегда злила.
– Какого дьявола вы там возитесь, Джексон?
Хотите выпить?
– Нет, спасибо, господин полковник.
«Ах ты чертова ханжа! – подумал полковник. – Но хватит мне его шпынять», – сказал он себе.
– Сейчас поедем, – объяснил он шоферу. – Я тут учусь у моего приятеля говорить по-итальянски. Он оглянулся на миланских спекулянтов, но их уже не было.
«Ты потерял быстроту реакции, – подумал он. – Смотри, еще попадешься кому-нибудь в лапы.
Может, даже почтенному Паччарди».
– Сколько с меня? – сухо спросил он бармена.
Итальянец назвал сумму, поглядывая на него своими умными глазами; теперь они больше не смеялись, хотя от них по-прежнему разбегались веселые морщинки.
«Надеюсь, что у него все в порядке, – думал бармен. – Дай бог, или кто там еще есть, чтобы с ним не стряслось никакой беды!»
– До свиданья, полковник, – сказал он.
– Ciao, – ответил полковник. – Джексон, мы сейчас пойдем по длинной эстакаде прямо на север, туда, где пришвартованы маленькие моторки.
Их тут покрывают воском.
А вот и носильщик с нашими чемоданами.
Придется дать ему отнести вещи, у них тут такое правило.
– Слушаюсь, господин полковник, – сказал Джексон.
Оба, не оглядываясь, вышли из бара.
На imbarcadero полковник заплатил человеку, который поднес их чемоданы, и стал высматривать знакомого лодочника.
Он не узнал человека в первой моторке, но тот сказал: – День добрый, полковник.
Сейчас моя очередь.
– Сколько до «Гритти»?
– Вы же знаете не хуже моего, полковник!
Мы не торгуемся.
Такса у нас постоянная.
– Какая же это такса?
– Три тысячи пятьсот лир.
– Мы можем поехать на пароходике за шестьдесят.
– Вот и езжайте, – сказал пожилой лодочник с красным, но добродушным лицом. – До самого «Гритти» он вас не довезет, вы сойдете на imbarcadero за «Гарри» и можете позвонить оттуда, чтобы прислали за вашими чемоданами.