Так, нарушая порядки и правила поведения старшего по званию, который должен служить примером, Gran Maestro и полковник опрокинули по рюмке.
Они не торопились, и Gran Maestro был спокоен.
Опрокинули по рюмке, и все тут.
– А теперь давайте обсудим дела Ордена, – сказал полковник. – Как, сессия у нас секретная?
– Да, – сказал Gran Maestro. – Я объявляю ее секретной.
– Давайте, – сказал полковник.
Орден, чистейший плод их фантазии, был основан во время бесед Gran Maestro с полковником.
Он назывался El Orden Militar, Noble у Espirituoso de los Caballeros de Brusadelli.
И полковник, и метрдотель говорили по-испански, а поскольку, если вы хотите основать Орден, этот язык самый подходящий, они им и воспользовались, присвоив своему Ордену имя известного миланского спекулянта-миллиардера, уклонявшегося от уплаты налогов; на бракоразводном процессе, во время спора из-за раздела имущества, он публично обвинил молодую жену в том, что своим необычайно страстным темпераментом она довела его до умственного расстройства.
– Gran Maestro, что слышно о нашем патроне, благословенно имя его? – спросил полковник.
– Ничего.
Он что-то в последнее время притих.
– Должно быть, думает.
– Должно быть.
– Видно, придумывает новые и еще более выдающиеся подлости.
– Вероятно.
Он мне ничего не сообщал.
– Но на него можно положиться.
– До последнего вздоха. Потом пусть черти жарят его в аду, а мы будем благословлять его память.
– Джорджо, – сказал полковник, – принеси Gran Maestro еще рюмку карпано.
– Если это приказ, – сказал Gran Maestro, – мне остается только повиноваться.
Они чокнулись.
– Джексон! – крикнул полковник. – В этом городе вы гость.
Харчи бесплатные, только счет подпишите.
Будьте завтра в одиннадцать ноль-ноль в холле, а до тех пор чтоб глаза мои вас не видели, но смотрите, как бы с вами чего не стряслось.
Деньги у вас есть?
– Да, господин полковник, – сказал Джексон и подумал: старый хрыч и вправду рехнулся.
Чем орать во все горло, мог бы меня подозвать вежливо.
– Убирайтесь с глаз долой, – повторил полковник.
Джексон стоял перед ним, вытянувшись в струнку.
– Вы мне надоели, вы все хлопочете и не умеете жить в свое удовольствие!
Господи боже мой, поживите вы хоть день в свое удовольствие.
– Слушаюсь, господин полковник.
– Вы поняли, что я сказал?
– Да, господин полковник.
– Повторите.
– Рональду Джексону, личный номер сто тысяч шестьсот семьдесят восемь, явиться в холл гостиницы «Гритти» в одиннадцать ноль-ноль, завтра, числа не помню, а до тех пор не показываться полковнику на глаза и жить, как вздумается, в свое удовольствие.
– Простите, Джексон, – сказал полковник. – Я просто дерьмо.
– Разрешите возразить, господин полковник? – сказал Джексон.
– Спасибо, Джексон, – сказал полковник. – Может, я и не дерьмо.
Хорошо, если вы правы.
А теперь сматывайтесь.
Комнату вам уже дали или должны дать, и харчи вам тут обеспечены.
Постарайтесь пожить в свое удовольствие.
– Слушаюсь, господин полковник, – сказал Джексон.
Когда он ушел, Gran Maestro спросил: – Что он за парень?
Из породы мрачных американцев?
– Да, – сказал полковник. – Господи, сколько их у нас развелось.
Мрачные, добродетельные, раскормленные и недоразвитые.
В том, что они недоразвиты, есть и моя вина.