– Верно, – согласился полковник. – Зря только вы вкладывали свои деньги в такую аферу.
– Риск – благородное дело.
А мы оба рисковали не раз.
Джин стоил три тысячи двести лир, он не контрабандный.
Кампари – восемьсот.
– Вы очень славный малый, – сказал полковник. – Как вам понравились утки?
– Жена до сих пор их вспоминает.
Нам еще не приходилось есть диких уток – они ведь дорого стоят, такое лакомство не для нас.
Но один сосед рассказал ей, как их готовить, а потом мы вместе с этими соседями их и съели.
Ну до чего же вкусно! В жизни не думал, что на свете бывает такая еда!
Возьмешь в рот кусочек – ну просто сердце тает!
– И для меня тоже ничего нет вкуснее этих жирных уток из-за «железного занавеса».
Они летят через громадные поля Дунайской равнины.
У нас тут утки делают короткие перелеты, но прилетают к нам всегда по одному и тому же пути, с тех времен, когда еще и ружей не было.
– Я плохо разбираюсь в охотничьих делах, – сказал слуга. – Мы для этого слишком бедны. Нам не до охоты.
– Но в Венето охотятся не одни только денежные люди.
– Да.
Оттуда всю ночь доносится стрельба.
Но мы еще беднее их.
Мы беднее, чем вы себе представляете.
– Почему же, я вполне могу себе представить.
– Не знаю, – сказал слуга. – Жена даже все перья собрала. Она просила вас поблагодарить.
– Если послезавтра нам повезет, мы настреляем много дичи.
Больших селезней с зелеными головами.
Скажите жене, что, если нам повезет, она получит очень вкусных уток – жирных, как поросята – они здорово отъелись у русских, – и с красивыми перьями.
– А как вы относитесь к русским, полковник, если это, конечно, не секрет?
– Говорят, это наш будущий враг.
Так что мне как солдату, может, придется с ними воевать.
Но лично мне они очень нравятся, я не знаю народа благороднее, народа, который больше похож на нас.
– Мне ни разу не посчастливилось с ними встретиться.
– Не горюйте, у вас еще все впереди.
Встретитесь.
Разве что почтенный Паччарди задержит их на реке Пьяве, в которой, правда, больше не осталось воды.
Ее разбирают гидростанции.
Может, господин Паччарди решит драться с ними там.
Но не думаю, чтобы бой очень затянулся.
– А я даже не знаю, кто он такой, этот господин Паччарди.
– Зато я знаю.
А теперь попросите соединить вас с «Гарри» и спросите, нет ли там графини.
Если нет, позвоните еще раз домой.
Полковник проглотил смесь, приготовленную Арнальдо, коридорным со стеклянным глазом.
Пить ему не хотелось, и он знал, что это ему вредно.
Но он пил с тем упорством дикого кабана, с каким жил всю жизнь, и когда он шел к открытому окну, движения его были по-кошачьи мягки, хотя это был уже довольно старый кот; он поглядел на Большой канал, который серел на глазах, словно его написал Дега в один из своих самых сереньких дней.
– Большое спасибо, Арнальдо, – сказал полковник. Тот разговаривал по телефону и только кивнул, блеснув в улыбке стеклянным глазом.
"Жаль, что ему пришлось вставить стеклянный глаз, – думал полковник. – Жаль, – подумал он, – что я люблю только тех, кто воевал или был искалечен.
Среди остальных тоже есть славные люди, я к ним отношусь хорошо и даже с симпатией; однако настоящую нежность я питаю только к тем, кто был там и понес кару, которая постигает всех, пробывших там достаточно долго.
Ну да, любой калека может меня обдурить, – думал он, допивая джин, который ему не хотелось пить. – Любой сукин сын, если только ему как следует попало, – а кому же не попадет из тех, кто там долго пробыл? Вот таких я люблю.
Да, – согласилась другая, лучшая сторона его натуры. – Таких ты любишь. – А зачем мне это надо? – думал полковник. – Зачем мне кого-то любить?
Лучше бы поразвлечься напоследок.
Но и поразвлечься, – говорила лучшая сторона его натуры, – ты не сможешь, не любя.