– Что-то мы оба будто романс запели, – сказал врач. – Только смотри не стукнись обо что-нибудь твердое и следи, чтобы в тебя не попала искра, раз ты так набит нитроглицерином!
Хорошо бы на тебя навесить предохранительный знак, как на цистерну с горючим.
– А кардиограмма у меня в порядке? – спросил полковник.
– Кардиограмма у вас, полковник, замечательная!
Не хуже, чем у двадцатипятилетнего.
Да такой кардиограмме позавидуешь и в девятнадцать лет!
– Тогда чего же тебе надо? – спросил полковник.
Когда наглотаешься нитроглицерина, иногда немного подташнивает; ему хотелось, чтобы осмотр поскорее кончился.
Ему хотелось поскорее лечь и принять соду.
«Эх, я мог бы написать руководство по тактике обороны для взвода с высоким давлением, – подумал он. – Жаль, что нельзя ему этого сказать.
А почему бы, в сущности, не сознаться и не попросить у суда снисхождения?
Не сможешь, – сказал он себе. – Так до конца и будешь твердить, что невиновен».
– Сколько раз ты был ранен в голову? – спросил врач.
– Ты же знаешь, ответил полковник. – В формуляре сказано.
– А сколько раз тебе попадало по голове?
– О, господи! – Потом он спросил: – Ты спрашиваешь официально или как мой личный врач?
– Как твой личный врач.
А ты думал, что я хочу подложить тебе свинью?
– Нет, Вес, не думал.
Прости меня, пожалуйста.
Что ты спросил?
– Сколько у тебя было контузий?
– Серьезных?
– Когда ты терял сознание или ничего не мог вспомнить.
– Штук десять, – сказал полковник. – Считая и падение с лошади.
А легких три.
– Ах ты старый хрен, – сказал врач. – Вы уж меня извините, господин полковник!
– Ну как, можно идти? – спросил полковник.
– Да, господин полковник, – сказал врач. – У вас все в порядке.
– Спасибо. Хочешь, поедем со мной, постреляем уток на болотах в устье Тальяменто?
Чудная охота.
Там имение одних славных итальянских парнишек: я с ними познакомился в Кортине.
– А болота – это где водятся кулики?
– Нет, в тех местах охотятся на настоящих уток.
Парнишки очень славные.
И охота чудная.
Настоящие утки.
Гоголи, шилохвостки, чирки.
Даже гуси попадаются.
Не хуже, чем у нас дома, когда мы были ребятами.
– Ну, я-то был ребенком в тридцатом году.
– Вот это подлость! Не ожидал от тебя.
– Да я совсем не то хотел сказать.
Я просто не помню, чтобы у нас хорошо было охотиться на уток.
К тому же я рос в городе.
– Тем хуже!
Всем вам, городским мальчишкам, грош цена!
– Вы это серьезно, полковник?
– Конечно, нет.
Какого черта ты спрашиваешь?