Но прежде чем луне пойти на убыль, всегда бывает полнолуние.
– Она мне кажется иногда такой грустной там, над каналом, что у меня даже сердце щемит.
– Ей немало досталось на ее веку.
– Как ты думаешь, мы можем заказать еще по одному «Монтгомери»? – спросила девушка. И только тут полковник заметил, что англичане уже ушли.
Он ничего не видел, кроме ее лица.
«Смотри, тебя еще убьют, если так будешь зевать, – сказал он себе. – С другой стороны, это своего рода сосредоточенность.
Но так вести себя чертовски неосторожно!» – Конечно. Почему же нет?
– Мне от них делается очень приятно, – сказала девушка. – У Чиприани их здорово готовят, они действуют даже на меня.
– Чиприани ужасно умный!
– Мало того – он еще и мастер своего дела.
– Когда-нибудь он приберет к рукам всю Венецию.
– Не всю, – возразил полковник. – Тебя он не получит.
– Нет. Ни он и никто другой, пока ты меня хочешь.
– Я хочу тебя, дочка.
Но я не хочу прибирать тебя к рукам.
– Знаю. Я тебя люблю и за это тоже.
– Давай позовем Этторе и попросим его позвонить к тебе домой.
Ты им скажешь насчет портрета.
– Правильно.
Если хочешь получить портрет сегодня, я попрошу дворецкого его упаковать и отправить.
А потом я позову к телефону мамочку и скажу ей, где мы будем ужинать, и, если нужно, спрошу у нее разрешения.
– Не надо, – сказал полковник. – Этторе, дайте нам два самых лучших «Монтгомери» с мелкими оливками и, пожалуйста, позвоните домой к этой даме. Скажите нам, когда там кто-нибудь подойдет к телефону.
И сделайте все побыстрей.
– Слушаюсь, полковник.
– Ну а теперь, дочка, давай опять веселиться.
– Мы ведь уже начали, когда ты его подозвал, – сказала она.
ГЛАВА 10
Они шли по правой стороне улицы, которая вела к «Гритти».
Ветер дул им в спину и трепал волосы девушки.
Ветер разделил волосы на затылке, и они улетали вперед, прилипая к щекам.
Они шли, заглядывая по дороге в витрины; девушка задержалась у освещенного окна ювелирного магазина.
Там было много старинных драгоценностей; они стали их разглядывать и показывать друг другу самые лучшие; для этого им пришлось разнять руки.
– Может, тебе что-нибудь тут хочется?
Я могу утром купить.
Чиприани даст мне денег взаймы.
– Нет, – сказала она, – мне ничего не хочется, ты ведь все равно никогда мне не даришь подарков.
– Ты гораздо богаче меня.
Я привожу тебе из армейского магазина всякие мелочи и плачу в ресторанах.
– И катаешь меня в гондоле, и возишь в разные красивые места за город.
– Вот не думал, что тете хочется получить в подарок камушки!
– Не потому, что это камушки.
А потому, что это подарок, и на них можно смотреть, о них можно думать, когда их носишь.
– Для меня это новость, – сказал полковник. – Но разве я смог бы купить тебе на армейское жалованье что-нибудь вроде твоих квадратных изумрудов?
– Ах, ты не понимаешь!
Они же мне достались по наследству.
Их мне завещала бабка, а она получила их от своей матери, а та получила их от своей матери.
Думаешь, приятно носить камни, которые достались тебе от мертвецов?
– Никогда об этом не думал.
– Хочешь, я тебе их дам, если ты любишь камни?
Для меня они просто наряд, вроде парижского платья.