– Омар, – объявил Gran Maestro.
Омар был внушительный.
Он был вдвое больше обычного омара, а его недружелюбие выварилось в кипятке, и теперь, со своими выпученными глазами и длинными чуткими щупальцами, которые рассказывали ему о том, чего не видели глупые глаза, он был похож на памятник самому себе.
«Омар немножко напоминает Джорджи Паттона, – подумал полковник. – Но омар-то небось не плакал, когда бывал растроган».
– Как ты думаешь, он не жестковат? – спросил полковник девушку по-итальянски.
– Нет, – заверил их Gran Maestro, застывший в поклоне с омаром в руках. – Он совсем не жесткий.
Он просто крупный, вот и все.
Вы же знаете, какие они бывают.
– Ладно, – сказал полковник. – Давайте его сюда.
– А что вы будете пить?
– Ты что хочешь, дочка?
– А ты?
– «Капри бьянка», – сказал полковник. – Сухое. И заморозьте его как следует.
– Уже готово, – сказал Gran Maestro.
– Как нам весело, – сказала девушка. – Видишь, нам опять весело и ничуть не грустно.
А омар очень внушительный, правда?
– Очень, – сказал полковник. – Но пусть этот черт только попробует быть жестким!
– Он не будет жестким, – сказала девушка. – Gran Maestro не лжет.
Как хорошо, что есть люди, которые не лгут.
– Замечательно, но они встречаются очень редко, – сказал полковник. – Я как раз думал о человеке по имени Джорджи Паттон, который, вероятно, ни разу в жизни не сказал правды.
– А ты когда-нибудь говоришь неправду?
– Я врал четыре раза в жизни.
Всякий раз – когда уставал до смерти.
Но и это не оправдание, – добавил он.
– Я очень много врала, когда была маленькая.
Хотя чаще выдумывала всякие истории. Фантазировала. Я никогда не врала с корыстной целью. Этим я себя утешаю.
– А я врал, – сказал полковник. – Четыре раза.
– А ты бы стал генералом, если бы не врал?
– Если бы я врал, как другие, у меня было бы уже три генеральских звезды.
– А ты был бы счастливее, если бы у тебя было три звезды?
– Нет, – сказал полковник. – Ничуть.
– Положи в карман свою правую руку, ту самую руку, и скажи, что ты чувствуешь.
Полковник послушался.
– Здорово! – сказал он. – Но знаешь, я должен буду их тебе вернуть.
– Пожалуйста, не надо.
– Ладно, давай сейчас этого не обсуждать.
Тут подали разделанного омара.
Он был нежный, с какой-то особенной, тающей прелестью двигательных мышц, то есть хвоста, да и клешни были превосходные – не слишком тощие, но и не слишком мясистые.
– Омар отъедается в полнолуние, – сказал полковник. – Когда луны нет, его не стоит заказывать.
– Я этого не знала.
– Это, наверно, потому, что в полнолуние он может есть всю ночь.
Или в полнолуние пищи больше.
– Их, кажется, привозят с берегов Далмации?
– Да, – подтвердил полковник. – Это у вас тут самые рыбные места.
Пожалуй, я мог бы сказать – у нас.
– Вот и скажи, – сказала девушка. – Ты и представить себе не можешь, как иногда важно что-то высказать.
– Да, но куда важнее написать это на бумаге.
– Нет, – сказала девушка. – Неправда.
Разве бумага поможет, если слова не идут от сердца?
– А что, если у тебя нет сердца или сердце твое подлое?