– Да ведь это я у вас первый спросил, я сам начал разговор.
Мы просто болтаем.
Никто друг у друга ничего не выспрашивает.
– Конечно.
Вы, полковник, на инквизитора не похожи. Я знаю про ваш Орден, хоть в нем и не состою.
– Вы можете стать членом-соревнователем.
Я поговорю с Gran Maestro.
– Мы с ним из одного города, но из разных районов.
– Город у вас хороший.
– Понимаете, полковник, я политически так плохо развит, что считаю всех порядочных людей порядочными.
– Ну, это у вас пройдет, – заверил его полковник. – Не беспокойтесь.
Партия ваша молодая.
Не удивительно, что вы впадаете в ошибки.
– Прошу вас, не надо так говорить.
– Рано утром можно и пошутить.
– Скажите откровенно, полковник, что вы думаете о Тито?
– Разное.
Но он мой ближайший сосед.
Я не привык сплетничать о соседях.
– А мне хотелось бы знать…
– Узнаете на собственной шкуре.
Разве вы не понимаете, что на такие вопросы не отвечают?
– А я надеялся, что отвечают.
– Зря, – сказал полковник. – Во всяком случае, в моем положении.
Могу вам только сказать: забот у мистера Тито немало.
– Ну, это я уже понял, – сказал ночной швейцар. Он и в самом деле был еще мальчишка.
– Еще бы, – сказал полковник. – Мудрости тут особой не нужно.
Ну, пока, мне надо пройтись – для пищеварения и вообще.
– До свидания, полковник.
Fa brutto tempo.
– Bruttissimo, – сказал полковник; затянув потуже пояс плаща, расправив плечи и обдернув полы, он переступил порог и вышел на улицу, где гулял ветер.
ГЛАВА 21
Полковник спустился в гондолу, которая за десять чентезимо перевозила пассажиров через канал, Заплатил грязной ассигнацией сколько положено и встал в толпу людей, осужденных всю жизнь подниматься чуть свет.
Он оглянулся на гостиницу «Гритти» и увидел окна своей комнаты; они все еще были открыты настежь.
Дождем не пахло, но дул тот же резкий, порывистый ветер с гор.
Люди в гондоле посинели, и полковник подумал: "Вот бы выдать всем по такому ветронепроницаемому дождевику, как у меня.
Господи, любой офицер, носивший такой дождевик, знает, что от дождя он не спасает; любопытно, кто на этом наживается?
Настоящий дождевик вода не проймет.
А наши протекают вовсю, зато какой-нибудь ловкач, наверно, пристроил сынишку в Гротон, а может, в Кентербери, где учатся отпрыски крупных военных поставщиков.
Кому из моих собратьев-офицеров он сунул в лапу?
Кто у нас в армии берет взятки?
Наверно, – подумал полковник, – не один.
Наверно, их очень много.
Ты, кажется, еще не проснулся как следует, уж больно ты разоткровенничался.
Но от ветра они все-таки защищают.
Дождевики!
Дождевики, держи карман шире!"
Гондола подошла к причалу на другой стороне канала, и полковник стал наблюдать, как одетые в черное люди выбираются из черной плавучей колымаги.
"Разве же это колымага? – подумал он. – У колымаги должны быть колеса или, на худой конец, гусеницы.
Какая ерунда лезет в голову, – думал он. – Особенно сегодня утром.