ГЛАВА 4
Теперь, по пути в Венецию, он держал себя в руках и старался не думать о том, как сильно его туда тянет, а большой «Бьюик» миновал тем временем последние строения Сан-Дона и въехал на мост через Пьяве.
Они пересекли реку и очутились на итальянской стороне; он снова увидел старую дорогу с высокими откосами.
Как и всюду вдоль реки, она была здесь ровная и однообразная.
Но глаз его различал старые окопы.
По обе стороны прямой, гладкой дороги, по которой они катили на полной скорости, текли обсаженные ивами каналы; когда-то в них плавали трупы.
Наступление окончилось страшной бойней, солнце припекало, и, чтобы расчистить позиции у реки и дорогу, кто-то приказал сбросить трупы в каналы.
К несчастью, шлюзы в низовьях все еще находились в руках австрийцев и были на запоре.
Вода стояла почти без движения, и мертвые – их и наши – запрудили каналы надолго, плавая лицом кверху или лицом книзу, пучась, раздуваясь и достигая чудовищных размеров.
В конце концов, когда все поуспокоилось, рабочие команды стали по ночам вылавливать трупы и хоронить их у самой дороги.
Полковник посмотрел, не видно ли на обочинах особенно пышной растительности, но ничего не заметил.
А в каналах плавали утки и гуси, и вдоль всей дороги люди удили рыбу.
"Да ведь их же всех вырыли, – подумал полковник, – и похоронили на том большом ossario под Нервесой".
– Мы воевали тут, когда я был мальчишкой, – сказал полковник шоферу.
– Чертовски ровная местность, воевать здесь худо, – ответил шофер. – А реку держали вы?
– Да, – сказал полковник. – Мы держали ее, теряли и брали снова.
– Куда ни посмотришь, негде укрыться.
– В том-то и беда, – сказал полковник. – Приходилось цепляться за малейший бугорок, который не сразу и увидишь. За любую канаву, дом, откос на берегу канала, живую изгородь.
Совсем как в Нормандии, только здесь еще ровнее.
Наверно, так воевали в Голландии.
– Да уж, этой реке далеко до Рапидо.
– Тогда это была совсем неплохая речка, сказал полковник. – Пока не построили все эти гидростанции, в верховьях воды было много.
А когда она мелела, среди гальки вдруг открывались омуты, глубокие и коварные.
Было там одно место – Граве-де-Пападополи, – вот где было особенно паршиво.
Он знал, что о чужой войне слушать очень скучно, и замолчал.
«Каждый смотрит на войну со своей колокольни, – подумал он. – Никто не интересуется войной отвлеченно, кроме разве настоящих солдат, а их немного.
Вот готовишь солдат, а лучших из них убивают. И потом каждый так занят своими делами, что ничего не видит и не слышит.
Думает только о том, что сам пережил, и, пока ты говоришь, прикидывает, как бы похитрее ответить и добиться повышения или каких-нибудь выгод.
Зачем же надоедать этому парню, который, несмотря на свою нашивку фронтовика, медаль за ранение и другие побрякушки, вовсе не солдат; на него против воли напялили военную форму, а теперь он, видно, решил остаться в армии по каким-то своим соображениям».
– Чем вы занимались до войны, Джексон? – спросил полковник.
– Мы с братом держали гараж в Ролинсе, штат Вайоминг.
– Собираетесь туда вернуться?
– Брата убили на Тихом, а парень, на которого мы оставили гараж, оказался бездельником, – сказал шофер. – Мы потеряли все, что туда вложили.
– Обидно, – сказал полковник.
– Еще бы, черт его дери, не обидно, – сказал водитель и добавил: – …господин полковник.
Полковник поглядел вперед, на дорогу.
Он знал, что скоро будет перекресток, которого он ждал и никак не мог дождаться.
– Глядите в оба и на первой развилке сверните влево, на проселок, – сказал он шоферу.
– А вы уверены, что наша машина пройдет по этой низине?
– Посмотрим, – сказал полковник. – Какого черта, ведь дождей не было уже три недели.
– Что-то я не больно доверяю здешним проселкам. Кругом болота.
– Если мы застрянем, волы нас вытащат.
– Да я ведь беспокоюсь только о машине.
– А вы побеспокойтесь лучше о том, что я сказал, и сверните влево на первый же проселок, если он будет выглядеть мало-мальски сносно.
– Вот, видно, и он, там, где изгородь, – сказал шофер.
– За нами дорога пустая.
Остановитесь у самого развилка, а я выйду погляжу.
Он вылез из машины, и перешел на другую сторону широкого асфальтированного шоссе, и посмотрел на узкую грунтовую дорогу, на быстрое течение идущего вдоль нее канала и густую живую изгородь на том берегу.
За изгородью виднелся приземистый красный крестьянский дом с большим амбаром.
Дорога была сухая.