– Что вы!
Когда они это делали?
От гнева, от боли, от чувства беспомощности полковник вел себя так, будто он генерал армии, но, приняв таблетки, почувствовал облегчение и сказал: – Ciao, Доменико!
Выйдя из отеля, он подсчитал, что ему нужно двенадцать с половиной минут, чтобы добраться до кафе, где он встретится с Ренатой; впрочем, она, наверно, чуть опоздает.
Он шел осторожно, не ускоряя шага.
Но мосты ему все равно давались с трудом.
ГЛАВА 24
Точно в назначенное время Рената сидела за столиком.
В резком утреннем свете, который падал на залитую водой площадь, она была все такой же красивой. Она сказала: – Ричард, сядь!
Тебе нехорошо?
А?
– Ну что ты! – сказал полковник. – Чудо ты мое!
– Ты обошел все наши любимые места на рынке?
– Не все.
Я не ходил туда, где продают диких уток.
– Спасибо.
– Не за что, – сказал полковник. – Я никогда не хожу туда без тебя.
– Ты думаешь, мне не надо ехать на охоту?
– Нет.
Безусловно, нет.
Если бы Альварито хотел, он бы тебя пригласил.
– Он мог меня не пригласить именно потому, что этого хотел.
– Верно, – сказал полковник, обдумывая эту догадку. – Что будешь есть?
– Тут очень невкусно кормят утром, и потом я не люблю площадь, когда она затоплена.
У нее такой унылый вид, и голубям некуда сесть.
Весело бывает попозже, когда дети прибегают играть.
Пойдем завтракать в «Гритти»?
– Тебе туда хочется?
– Да.
– Ладно.
Позавтракаем там.
Я, правда, уже поел.
– Да ну?
– Я выпью кофе с горячими слойками, а если есть не захочется, хотя бы в руках подержу.
Ты очень голодна?
– Ужасно, – призналась она простодушно. – Тогда мы проделаем всю процедуру как следует. Тебе от одного слова «завтрак» станет противно.
Когда они шли, ветер дул им в спину и развевал ее волосы веселее, чем знамя; держа его крепко за руку, она спросила: – А ты меня еще любишь при резком холодном свете венецианского утра?
Он ведь правда такой резкий и холодный, да?
– Я люблю тебя, хотя он и резкий и холодный.
– Я любила тебя всю ночь, когда бежала в темноте на лыжах.
– Как это тебе удавалось?
– Лыжня была такая, как всегда, но только кругом темно и снег не светлый, а темный.
А идешь на лыжах I обыкновенно: не торопясь, легко.
– И ты бежала на лыжах всю ночь?
Сколько же ты прошла?
– Нет, не всю.
Потом я крепко спала, а когда проснулась, мне было хорошо.
Ты лежал рядом и спал, как ребенок.
– Я не был рядом с тобой, и я не спал.
– Но сейчас ты со мной, – сказала она и прижалась к нему еще крепче.