– И мы почти дошли.
– Да.
– А я тебе уже говорил, что я тебя люблю?
– Говорил, но скажи еще раз.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Говорю тебе это прямо и официально.
– Говори как хочешь, если только это правда.
– Молодец, – сказал он. – Ты добрая, славная и красивая девушка.
Повернись-ка на мосту в профиль, и пусть ветер треплет твои волосы.
– Ну, это легко, – сказала девушка. – Вот так?
Он посмотрел, увидел ее профиль, утреннюю свежесть кожи, грудь, приподнимающую черный свитер, глаза, прищуренные от ветра, и сказал: – Да, так.
– Ну и слава богу, – сказала она.
ГЛАВА 25
Gran Maestro посадил их за столик у окна, выходившего на Большой канал.
В ресторане, кроме них, никого не было.
Вид у Gran Maestro с утра был здоровый и праздничный.
По утрам он забывал о своей язве, да и о сердце так же.
Когда у него ничего не болело, он старался не думать о боли.
– Мой товарищ рассказывает, что ваш рябой соотечественник завтракает в постели, – поведал он полковнику. – Сюда, правда, могут прийти несколько бельгийцев.
«Храбрейшие из них были белги», – процитировал он. – Есть у нас тут и парочка pescecani; сами знаете, откуда их принесло.
Но они переутомились и, по-видимому, будут есть, как свиньи, у себя в номере.
– Отлично доложили обстановку, – сказал полковник. – Проблема, которую нам надо решить, Gran Maestro, состоит в том, что я уже поел у себя в номере, как тот щербатый и ваши pescecani.
А вот эта дама…
– Молодая девушка, – поправил его Gran Maestro, улыбаясь во весь рот.
Настроение у него было хорошее, ибо день еще только начинался.
– Эта молодая девушка хочет так позавтракать, чтобы никогда уже больше к этому не возвращаться.
– Понятно, – сказал Gran Maestro; он поглядел на Ренату, и сердце у него в груди перекувырнулось, как морская черепаха в океане.
Редкостное ощущение, мало кому на этом свете удается его пережить.
– Что ты будешь есть, дочка? – спросил полковник, любуясь ее утренней, ничем не прикрашенной красотой.
– Все подряд.
– Может, ты все-таки уточнишь?
– Чай вместо кофе и все, что Gran Maestro удалось для меня припасти.
– Старыми запасами, дочка, я вас кормить не буду.
– Дочкой зову ее только я.
– Я это сказал от души. Мы можем fabricar rognons, зажаренные с шампиньонами. Грибы собрали люди, которых я хорошо знаю.
Или вырастили у себя в сыром погребе Могу подать омлет с трюфелями – их вырыли очень благородные свиньи.
И канадскую грудинку, полученную но случаю из самой Канады.
– Все равно откуда, – сказала девушка, улыбаясь и не теша себя пустыми иллюзиями.
– Все равно откуда, – серьезно повторил полковник. – Я-то уж знаю откуда.
Ну ладно, пошутили, и хватит. Давайте теперь поедим.
– Если это не очень нескромно, я бы и сама была за это.
– А мне принесите флягу вальполичеллы.
– И больше ничего?
– Порцию грудинки, если она и правда из Канады.
Он поглядел на девушку, потому что теперь они остались одни, и сказал: – Ну, как ты, прелесть моя?
– Наверно, я очень хочу есть.
Но спасибо тебе за то, что ты сегодня добрый так долго.
– Мне это не было трудно, – объяснил полковник по-итальянски.
ГЛАВА 26
Они сидели за столиком и любовались, как утренний беспокойный свет золотит воду канала.
Теперь, на солнце, вода была уже не серая, а желто-серая, и волны шли навстречу отливу.