Жаль, что не можем всегда говорить по-итальянски.
– Можем, но только в темноте.
Хотя есть такие вещи, которые лучше звучат по-английски.
«Я люблю тебя, моя последняя, настоящая и единственная любовь», – процитировала она. – «Когда сирень в последний раз цвела у нас в саду».
«Из колыбели, вечно баюкавшей».
«А ну-ка навались, сучьи дети, не то я выброшу все на помойку».
Тебе больше нравится на другом языке, Ричард?
– Нет.
– Поцелуй меня еще раз, пожалуйста.
– В этом случае «пожалуйста» лишнее.
– Я, того и гляди, сама стану лишняя.
Если ты умрешь, ты, по крайней мере, не сможешь меня бросить.
– Ну, знаешь, это уже грубо, – сказал полковник – следи-ка за своим язычком.
– Я становлюсь грубой, когда ты грубишь, – сказала она. – Ты ведь сам хочешь, чтобы я была хоть немножко на тебя похожа.
– Я не хочу, чтобы ты хоть в чем-нибудь была не такая, какая ты есть. Я люблю тебя всей душой, окончательно и бесповоротно.
– Иногда ты умеешь говорить приятные вещи очень понятно.
А что, если не секрет, вышло у тебя с женой?
– Она была женщина честолюбивая, а я слишком часто бывал в отъезде.
– Ты хочешь сказать, что она ушла от тебя из честолюбия, а тебя никогда не бывало дома из-за твоего ремесла?
– Вот именно, – сказал полковник, вспоминая прошлое почти без горечи. – Честолюбия у нее было больше, чем у Наполеона, а таланта – как у первого зубрилы в школе.
– Что бы это ни значило, – сказала девушка. – Но не будем о ней говорить.
Жаль, что я тебя о ней спросила.
Ей, должно быть, очень обидно, что она с тобой не живет.
– Ничуть.
С таким самомнением, как у нее, не обижаются, а замуж она вышла, чтобы примазаться к военной верхушке и приобрести связи, полезные для ее профессии или, может, для ее искусства.
Она была журналисткой.
– Но это ужасные люди! – воскликнула девушка.
– Верно.
– Как ты мог жениться на журналистке и позволить ей этим заниматься?
– Я же говорил, что у меня в жизни бывали ошибки, – сказал полковник.
– Давай поговорим о чем-нибудь приятном.
– Давай.
– Нет, это ужасно!
Как ты на это решился?
– Не знаю.
Я бы мог тебе рассказать подробно, но давай лучше обойдем этот вопрос.
– Давай обойдем.
Все-таки я не думала, что это так ужасно.
А ты больше такой глупости не сделаешь?
– Клянусь тебе, нет.
– И ты с ней не переписываешься?
– Конечно, нет.
– Ты не расскажешь ей о нас с тобой, она не сможет об этом написать в газетах?
– Нет.
Я этой стерве кое-что рассказал, и она об этом написала.
Но дело было совсем в другой стране. И к тому же она умерла.
– Правда, умерла?
– Начисто и бесповоротно. Как Феб Финикийский.
Но она сама еще об этом не знает.
– А что, если бы мы с тобой гуляли по Пьяцце и ты бы ее встретил?