Когда мы увидели первые самолеты, остальные еще только поднимались с насиженных мест на поросшем зеленой травкой авианосце, который зовется Англией.
Они так и сияли, светлые, красивые, – и к тому времени защитную окраску первых дней вторжения уже соскоблили, может, ее и раньше не было.
Точно не помню.
Так или иначе, дочка, вереница самолетов тянулась на восток, насколько хватал глаз.
Похоже было на бесконечно длинный поезд.
Они летели высоко в небе, красота, да и только!
Я еще сказал своему начальнику разведки, что этот поезд можно окрестить «Валгалла».
Тебе не надоело слушать?
– Нет.
Я так и вижу этот экспресс «Валгалла».
У нас тут никогда не было столько самолетов.
Но вообще самолеты мы видели.
Даже часто.
– Мы находились в двух тысячах ярдов от исходного рубежа.
А ты знаешь, дочка, что такое две тысячи ярдов перед атакой?
– Нет.
Откуда мне знать.
– Тут головная часть экспресса «Валгалла» сбросила дымовые бомбы, развернулась и пошла домой.
Бомбы были сброшены точно, они ясно указали цель – позиции фрицев.
Хорошие у них были позиции, ничего не скажешь: пожалуй, мы бы их оттуда не выбили, если бы не весь тот пышный аттракцион, который мы тогда наблюдали.
Ну а потом чего только не сбросил экспресс «Валгалла» на фрицев – туда, где они засели и где пытались нас задержать.
Позднее там все выглядело, как после землетрясения, а пленные, которых мы брали, дрожали, словно в лихорадке.
Это были храбрые парни из Шестой парашютной дивизии, но их трясло, и они никак не могли взять себя в руки.
Сама видишь, бомбежка была что надо.
Как раз то, о чем можно мечтать, если хочешь повергнуть противника в страх и трепет.
Короче говоря, дочка, ветер подул с востока, и дым стало относить назад, прямо на нас.
Тяжелые бомбардировщики бомбили линию дымовой завесы, а она висела теперь над нами.
Вот авиация и принялась нас бомбить так же усердно, как раньше фрицев.
Сперва это были тяжелые бомбардировщики, и тому, кто там побывал, уже нечего бояться ада.
Потом, чтобы подготовить прорыв получше и оставить как можно меньше людей с обеих сторон, налетели средние бомбардировщики и принялись за тех, кто был еще жив.
Ну а потом, как только экспресс Валгалла" повернул домой, растянувшись во всей своей красе и величии от французского побережья через всю Англию, мы пошли на прорыв.
«Если у человека есть совесть, – сказал себе полковник, – ему иногда не мешает подумать, что такое военная авиация».
– Дай-ка мне бокал вальполичеллы, – сказал полковник и чуть не забыл добавить «пожалуйста». – Извини, – сказал он. – Пожалуйста, ляг поудобней, киса.
Ты ведь сама просила, чтобы я тебе рассказал.
– Я не киса.
Ты меня, наверно, с кем-нибудь спутал.
– Правильно.
Ты моя последняя, настоящая и единственная любовь.
Так?
Но ты сама просила меня рассказывать.
– Пожалуйста, рассказывай, – сказала девушка. – Я бы хотела быть твоей кисой, но не знаю, что для этого нужно.
Я ведь всего-навсего девушка из Венеции и люблю тебя.
– Так и запишем, – сказал полковник. – И я тебя люблю; а это словечко я, кажется, подцепил на Филиппинах.
– Может быть. Но мне бы хотелось быть просто твоей девушкой.
– Ты и есть моя девушка, – сказал полковник. – Вся, целиком, со всеми потрохами.
– Пожалуйста, не говори грубостей, – сказала она. – Пожалуйста, люби меня и расскажи все, как было, но только не расстраивайся.
– Я расскажу тебе все, как было, – сказал он. – Во всяком случае, постараюсь, и будь что будет.
Если уж ты этим интересуешься, лучше тебе все узнать от меня, чем прочесть в какой-нибудь дерьмовой книжке.
– Пожалуйста, не надо быть грубым.
Ты просто расскажи мне все, как было, и обними меня покрепче, но рассказывай по порядку, чтобы у тебя на душе стало легче. Если тебе это удастся.