Даже телеги не выбили на ней колеи.
Он вернулся к машине.
– Бульвар, а не дорога, – сказал он. – Можете не беспокоиться.
– Слушаюсь, господин полковник.
Машина-то ведь ваша.
– Верно, – сказал полковник. – Я еще до сих пор за нее не расплатился.
Скажите, Джексон, вы всегда так переживаете, когда сворачиваете с шоссе на проселок?
– Нет, господин полковник.
Но ведь одно дело «Виллис», а другое – машина с такой низкой посадкой, как эта.
Вы же знаете, господин полковник, она может сесть на дифер. Можно и раму повредить.
– У меня в багажнике лопата и цепи.
Вот когда выедем из Венеции, там действительно будет о чем беспокоиться.
– А мы поедем и дальше на этой машине?
– Не знаю.
Посмотрим.
– Подумайте о крыльях, господин полковник.
– На худой конец подрежем крылья, как это делают индейцы в Оклахоме.
Крылья у нее чересчур большие.
Все у нее больше, чем надо, кроме мотора.
Мотор у нее, Джексон, настоящий.
– Еще бы, господин полковник.
Вести такую мощную машину по хорошему шоссе – одно удовольствие.
Вот я и не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.
– Это вы молодец, Джексон.
Ну а теперь бросьте переживать.
– Я не переживаю, господин полковник.
– Вот и отлично, – сказал полковник.
Сам он забыл обо всем, потому что как раз в эту минуту увидел парус, который мелькал впереди, за купой коричневых деревьев.
Это был красный парус, косо и круто уходивший вниз; он медленно плыл за деревьями.
"Почему всегда сжимается сердце, когда видишь, как вдоль берега движется парус? – подумал полковник. – Почему у меня сжимается сердце, когда я вижу больших, неторопливых светлых быков?
Дело, верно, в их поступи, во всем их виде, величине и окраске.
Но меня трогают и красивый крупный мул, и цепочка холеных вьючных мулов.
И койот, всякий раз, когда я его вижу, и волк, который движется иначе, чем все другие звери, серый и такой уверенный в себе, гордо несущий свою тяжелую голову с недобрыми глазами".
– Вы когда-нибудь видели волков в окрестностях Ролинса, Джексон?
– Нет, господин полковник.
С волками покончили, когда меня еще не было на свете; их всех потравили.
Зато койотов у нас сколько угодно.
– Вам нравятся койоты?
– Я люблю слушать их по ночам.
– Я тоже.
Больше всего на свете. Да еще – смотреть на парусные лодки, плывущие между берегов.
– Вон как раз идет такая лодка, господин полковник.
– По каналу Силе, – сообщил полковник. – Этот парусник плывет в Венецию.
Ветер дует с гор, и лодка идет довольно быстро.
Если ветер не стихнет, ночью подморозит, и уток будет видимо-невидимо.
Сверните-ка налево и поезжайте вдоль канала.
Дорога тут хорошая.
– В наших местах редко охотятся на уток.
А вот в Небраске на реке Платт уток сколько угодно.
– Хотите поохотиться там, куда мы едем?