Давай войдем в магазин и посмотрим на них поближе.
А я спрошу, сколько они стоят.
– Я один схожу.
– Нет, цену лучше спрошу я.
С меня возьмут меньше.
Ты же все-таки богатый американец.
– Et toi, Рембо?
– Верлен из тебя вышел бы очень смешной, – сказала девушка. – Давай будем какими-нибудь другими знаменитостями, ладно?
– Входите, ваше величество, и поскорее купим эту проклятую побрякушку.
– Настоящий Людовик Шестнадцатый из тебя тоже не получится.
– Но зато я поеду вместе с тобой на казнь и плюну с эшафота.
– Давай забудем о казнях и обо всех горестях, купим игрушку, а потом пойдем к Чиприани и будем играть в каких-нибудь знаменитостей.
Они вошли в магазин и попросили показать им негритят. Девушка узнала, сколько они стоят, завязался оживленный разговор, после чего цену порядком снизили.
Все же денег потребовалось больше, чем было у полковника.
– Я схожу к Чиприани и возьму у него взаймы.
– Не надо, – сказала девушка.
Она попросила продавца: – Положите это в футляр и отправьте к Чиприани. Скажите, что полковник просил заплатить и спрятать до его прихода.
– Пожалуйста, – сказал продавец. – Все будет сделано.
Они снова вышли на улицу, на солнце, под беспощадные удары ветра.
– Имей в виду, твои камни я оставил в сейфе «Гритти» на твое имя, – сказал полковник.
– Не мои, а твои.
– Нет, – сказал он ей мягко, но так, чтобы она хорошенько поняла. – Есть вещи, которых делать нельзя.
Ты это знаешь.
Ты вот не выходишь за меня замуж, и я это понимаю, хотя и не могу с этим согласиться.
– Ну что ж, – сказала девушка. – Понятно.
Но возьми хоть один камень на счастье.
– Нет.
Не могу.
Он слишком дорого стоит.
– И портрет стоит денег!
– Это другое дело.
– Да, – признала она. – Верно.
Кажется, я начинаю понимать.
– Я бы взял у тебя в подарок лошадь, если бы я был беден, молод и хорошо ездил верхом.
Но не мог бы принять автомобиль.
– Да, теперь я наконец поняла.
Куда бы нам пойти, сейчас, сию минуту, чтобы ты мог меня поцеловать?
– В этот переулок, если ты тут никого не знаешь.
– А мне все равно, кто здесь живет.
Я хочу, чтобы ты меня покрепче обнял и поцеловал.
Они свернули в переулок и дошли до тупика, которым он кончался.
– Ох, Ричард, – сказала она. – Дорогой…
– Я тебя люблю.
– Пожалуйста, люби меня.
– Я тебя люблю.
Ветер поднимал ее волосы и закидывал ему за шею, и он поцеловал ее снова, чувствуя, как ветер треплет по его щекам шелковистые пряди.
Потом она вдруг резко вырвалась, посмотрела на него и сказала: – Пойдем-ка лучше в «Гарри».
– Пошли.
Давай играть в великих людей?
– Да, – сказала она. – Давай играть, будто ты – это ты, а я – это я.