Это было не так уж трудно для человека, который нередко обходится без помощи правой руки.
– Я ведь сказала, что ничего не буду пить.
– Ладно, дочка.
По-моему, тебе не мешает выпить.
Пусть пока постоит.
А не то я сам выпью.
Пожалуйста, не сердись. Я нечаянно заговорил так резко.
– Мы еще не взяли нашего маленького негритенка, который будет за мной ухаживать.
– Да.
Я не хотел его брать, пока не придет Чиприани и я не расплачусь.
– Какие у тебя на все строгие правила!
– Да, строгие, – сказал полковник. – Ты уж меня, дочка, прости.
– Скажи три раза «дочка».
– Hija, figlia, дочка.
– Не знаю, что и делать, – сказала она. – Давай лучше отсюда уйдем.
Я люблю, когда на нас с тобой смотрят, но сегодня мне никого не хочется видеть.
– Футляр с негритенком лежит на кассе, сверху.
– Знаю.
Я давно его заметила.
К ним подошел бармен и принес напитки, холодные как лед, судя по запотевшему стеклу бокалов; он подал и стакан воды.
– Принесите тот пакетик, который прислали на мое имя, он лежит сверху на кассе, – сказал полковник. – Скажите Чиприани, что я пришлю ему чек.
Он изменил свое решение.
– Хочешь выпить, дочка?
– Да.
Если ты не рассердишься, что я тоже передумала.
Они чокнулись и выпили. Чокнулись они так легко, что бокалы едва коснулись друг друга.
– Ты был прав, – сказала она, чувствуя, как внутри разливается тепло и мгновенно пропадает грусть.
– Ты тоже была права, – сказал он, сжимая в ладони две таблетки.
Он решил, что принять их сейчас с водой неприлично.
Поэтому, когда девушка отвернулась, провожая взглядом одного из утренних посетителей, он запил их мартини.
– Ну как, пойдем, дочка?
– Да.
Конечно.
– Бармен! – позвал полковник. – Сколько с меня?
Не забудьте сказать Чиприани, что за эту ерунду я пришлю ему чек.
ГЛАВА 38
Они пообедали в «Гритти», и, развернув негритенка из черного дерева, девушка приколола его у левого плеча.
Фигурка была длиной около трех дюймов и довольно красива, если любишь такие вещи.
«А не любят их только дураки», – думал полковник.
"Не смей говорить грубости даже про себя, – сказал он мысленно. – Постарайся получше себя вести, пока вы с ней не распрощались.
Что это за слово «прощай», – думал он. – Так и просится в альбомные стишки.
Прощай, и bonne chance, и hasta la vista, а мы говорили просто merde. И все тут!
Счастливый путь – вот это хорошие слова!
Прямо из песни, – думал он. – Счастливый путь, счастливый путь, вот и ступай в дорогу, унося с собой эти слова.
И точка", – думал он.
– Дочка, – сказал он, – давно я не говорил, что тебя люблю?
– С тех пор, как мы сели за столик.
– Ну вот, а теперь говорю.
Когда они пришли в гостиницу, она сходила в дамскую комнату и терпеливо расчесала волосы.
Вообще она не любила дамских комнат.