Вход в пещеру был практически скрыт за грудой шершавых валунов, с которых каплями стекала вода, и не манил внутрь.
Я вспомнил, как мальчишкой загнал в эту пещеру зайца, и хотя последовать за ним было бы проще простого, я предпочел остаться снаружи, под лучами солнца.
Итак, в родниковой впадине обитали призраки.
Это не показалось мне странным.
Скорее, я удивился, что этого не случилось с самого начала, – для привидений это было пригодное местечко.
Но что меня действительно удивило, так это то, что новость принес никто иной как Моисей.
Однажды вечером после ужина мы сидели на открытой галерее, – было почти темно и светящиеся огоньки наших сигар были единственными видимыми точками на всем пейзаже, – как вдруг Моисей бегом пересек лужайку характерными петляющими скачками и прямо-таки повалился Рэднору в ноги, лязгая зубами от страха.
– Я видел привидение, масса Рэд, – страшное привидение с ног до головы в черном, оно вылазило из родниковой впадины.
– Болван! – воскликнул Рэднор. – Встань и веди себя как следует.
– Это был дьявол, – продолжал нести Моисей. – Его лицо было черное, а глаза горели огнем.
– Ты выпил, Моисей, – строго промолвил Рэднор. – Ступай к себе, и чтобы я тебя больше не видел, пока не протрезвеешь, – и он оттолкнул парня с дороги, прежде чем тот успел еще что-то сказать.
Сам я был вполне уверен, что Моисей не пил, – во всяком случае, пьянство не значилось в числе его специфических недостатков.
Он выглядел безгранично напуганным, в противном случае, он был поистине виртуозным артистом.
Если учесть то, что я уже знал, это новое проявление немало меня озадачило.
Полковник рвал и метал, меряя шагами террасу, и что-то бормотал насчет того, что эти «черномазые недоумки все одинаковы».
Он много хвастался по поводу невосприимчивости Моисея к привидениям и, мне кажется, что провал фаворита привел его в сильное уныние.
Я сохранял спокойствие, а через несколько минут вернулся Рэднор.
– Рэд, – сказал полковник, – это заходит слишком далеко.
Усадьба кишит привидениями, вскоре они наводнят дом, и у нас на плантации не останется слуг.
Ты не можешь что-нибудь сделать, чтобы остановить это?
Рэднор пожал плечами и ответил, что устроить засаду на привидение в усадьбе, где живут двадцать негров, – дело довольно сложное, но он посмотрит, что можно будет предпринять. Через какое-то время он снова ушел.
В тот же вечер, около десяти часов, я читал перед сном, когда в дверь постучали и вошел Рэднор.
Он был необычайно возбужден и не в своей тарелке.
В шутливой манере завел речь о призраке, обсудил соседские новости и, наконец, довольно резко спросил:
– Арнольд, ты не одолжишь мне немного денег?
– Конечно, – сказал я, – думаю, да. Сколько тебе потребуется?
– Сто долларов, если у тебя найдется.
Дело в том, что у меня туго с деньгами, а мне необходимо оплатить счет.
У меня имеются небольшие вложения, но сейчас я не могу к ним притронуться.
Я верну их тебе примерно через неделю, как только у меня будут наличные. Я бы не просил тебя, но мой отец чертовски не расположен платить мне жалованье раньше срока.
Я выписал чек и вручил ему.
– Рэд, – сказал я, – ты можешь занимать у меня денег сколько угодно, я рад помочь тебе, однако, прости, что я говорю об этом, по-моему, тебе стоит приостановить эти игры в покер.
Ты не зарабатываешь столько, чтобы, если ты думаешь жениться, позволять себе бросать деньги на ветер… Я говорю это для твоего лишь блага, – меня это не касается, – добавил я, заметив, как вспыхнуло его лицо.
Он помешкал секунду с чеком в руке, – я знаю, что он хотел вернуть его, – но, видимо, ему очень нужны были деньги.
– Послушай, оставь их себе! – промолвил я. – Я не хочу совать нос в твои личные дела, просто, – я засмеялся, – я очень хочу увидеть, как ты обойдешь Мэттисона, но, боюсь, что ты идешь к этому не совсем верным путем.
– Спасибо, Арнольд, – ответил он. – Я хочу победить гораздо больше, чем этого хочешь ты, и если тебя пугают азартные игры, то можешь расслабиться, – я дал зарок не играть.
Эти деньги мне нужны теперь не для карточного долга; я не делал бы из этого такой тайны, если бы это не касалось в большей степени другого человека.
– Рэднор, – проговорил я, – недавно я услыхал мерзкую сплетню.
Я слышал, что призрак – это женщина из плоти и крови, которая с твоего попустительства живет в заброшенных хижинах.
Я не поверил в это, но опять-таки, ты не можешь позволить, чтобы о чем-то подобном даже шептались.
Рэднор резко вскинул голову.
– Ах, понятно! – Его глаза забегали, потом потерянно остановились на моем лице. – А… Полли Мэзерс тоже это слышала?
– Да, – отвечал я, – думаю, слышала.
В припадке ярости он стукнул кулаком по столу.
– Полное вранье!
И исходит оно от Джима Мэттисона.
А теперь перейду к событиям, последовавшим той ночью.
Я столько раз о них рассказывал такому количеству людей, что мне трудно восстановить в памяти свои первоначальные ощущения.
Я лег в кровать, но не уснул: эта история с привидением действовала мне на нервы почти так же, как дело Паттерсона-Пратта.
Вскоре я услышал, как кто-то бесшумно вышел из дома. Прекрасно зная, что это Рэднор, я не встал посмотреть.