– А нет ли у тебя догадки, кто бы мог быть вором?
Прежде чем ответить, Рэд явно ненадолго замешкался.
Кровь отлила от его лица, которое вновь стало белым, но, в конце концов, он поднял глаза и твердо ответил.
– Нет, отец, ни малейшей.
Я сбит с толку не меньше твоего.
– И ты ничего не слышал ночью?
Как я уже говорил, ты спишь как сурок!
Рэд уловил в голосе отца скрытую иронию.
– Я не понимаю, – сказал он.
– Я и сам немного туговат на ухо, но все-таки он меня разбудил. Странно, что ты единственный в доме, кто все проспал.
– Проспал что?
Я не знаю, о чем ты говоришь.
Я поспешно вмешался и поведал о нашем приключении с привидением Моисея.
Рэднор слушал, встревоженно поглядывая, но в конце ничего не сказал.
Отец проницательно за ним наблюдал и не знаю, что именно – интуиция или некоторая осведомленность – заставило его внезапно поинтересоваться:
– Ты, конечно, всю ночь был дома?
– Нет, – отвечал Рэднор, – меня не было.
Я попал в дом только утром и, думаю, что суматоха произошла во время моего отсутствия.
– Я полагаю, мне не дозволяется спросить, где ты провел ночь – это тоже личное дело?
– Да, – ответил Рэднор без колебаний, – это тоже личное дело.
– Которое не прояснит ситуацию с ограблением?
– Ни в малейшей степени.
Соломон принес завтрак и мы втроем сели за стол, однако трапеза была не слишком веселой.
Полковник гневно хмурился, у Рэда на лице читалось тревожное недоумение.
Ни один из них не пускался в бесполезные разговоры.
Я знал, что полковник больше расстроен скрытностью сына, чем кражей акций, и что только мое присутствие мешает ему дать волю своему негодованию.
Когда мы поднялись из-за стола, он сухо проговорил:
– Ну, Рэд, какие будут предложения насчет того, как нам выследить вора?
Рэднор медленно покачал головой.
– Прежде всего, мне нужно поговорить с Моисеем и понять, что он на самом деле видел.
– Моисей! – полковник отрывисто рассмеялся. – Он как и все остальные негры.
Он не знает, что он видел… Нет, сэр!
С меня довольно этих потусторонних штучек: одно дело, когда призрак таскает кур из печи, и совсем другое, когда он начинает красть ценные бумаги из сейфа.
Я телеграфирую в Вашингтон с просьбой прислать первоклассного сыщика.
– Прими мой совет, – сказал Рэд, – не делай этого.
Сыщики хороши только в книгах.
Он спровоцирует скандальную известность и предъявит счет, а ты будешь знать не больше прежнего.
– Тот, кто украл эти облигации, выбросит их на рынок в течение ближайших дней: срок выплаты процентов приходится на первое мая.
Я не настолько богат, чтобы упускать пять тысяч долларов, не пошевелив и пальцем ради их возвращения.
Я сегодня же вызову по телеграфу сыщика.
– Как тебе будет угодно, – произнес Рэднор, пожав плечами, и повернулся к двери, открывавшейся на галерею.
Было видно, что на том конце галереи Моисей явно пересказывает взволнованной аудитории свои ночные приключения.
Рэд поманил его и оба они направились через лужайку к лавровой тропинке.
Примерно час спустя Рэд предстал перед моей дверью.
После разговора с Моисеем смущенное выражение на его лице не только не уменьшилось, но сделалось еще заметнее.
На сей раз он не стал дожидаться предисловий и немедленно перешел к сути мучившей его проблемы.
– Ради бога, Арнольд, не позволяй моему отцу привозить сюда детектива.
Я не смею что-либо говорить, ибо мое сопротивление только больше раззадорит его.
Но у тебя есть на него кое-какое влияние – скажи ему, что ты юрист и сам обо всем позаботишься.
– Почему ты не хочешь приезда сыщика? – спросил я.