– Боже правый, ну неужели нашей семье не достаточно дурной славы?
То Нэн убегает из дома с надсмотрщиком, то Джефф пять лет является позором округа.
Я и шагу не могу ступить без того, чтобы ему не придали какого-нибудь злонамеренного истолкования, а теперь, когда фамильное привидение принялось взламывать сейфы, сплетням конца не будет.
Стоит здесь появиться сыщику, который станет рыскать по соседям в поисках информации, и трудно сказать, чем это все закончится.
Эти облигации не могли далеко уйти.
Мы скорее сможем докопаться до правды, если затаимся и не разболтаем о том, что ищем вора, ты не считаешь?
– Рэднор, – попросил я, – расскажи мне, пожалуйста, всю правду.
Подозреваешь ли ты кого-нибудь, кто мог взять эти ценные бумаги?
Известны ли тебе какие-либо факты, которые могли бы привести к задержанию вора?
Он молчал некоторое время, потом ответил на мой вопрос очередным вопросом.
– Когда именно случился весь этот ночной переполох?
– Не знаю, мне не пришло в голову посмотреть на время, но я полагаю, что было где-то около трех.
Я больше не мог спать, а ты подъехал примерно через полчаса.
– Ты меня слышал?
– Я слышал, как ты уехал, и слышал, как ты вернулся, но не сказал об этом полковнику.
Рэд отрывисто рассмеялся.
– Во всяком случае, я смогу доказать свое алиби, – промолвил он. – Ты подтвердишь под присягой, что дьявол Моисея – не я.
Какое-то время он молча разглядывал пол, положив локти на колени и подперев подбородок руками, после чего посмотрел мне в глаза и озадаченно покачал головой.
– Нет, Арнольд, у меня нет ни малейшего предположения насчет того, кто бы мог взять эти ценные бумаги.
Ума не приложу.
Видимо, ограбление произошло, когда меня не было дома.
Конечно, документы, страховые полисы и деньги были взяты ради предлога, но все же странно.
Там лежали пяти– и десятипенсовые монеты – мы всегда держим под рукой приличную сумму денег, чтобы расплачиваться со сдельщиками во время посевной.
Всего там была почти кварта денег, которая весила, судя по всему, не меньше тонны.
Не могу себе представить, чтобы кто-то за один заход похитил четырехпроцентные облигации правительственного займа и деньги.
– Ты выяснил что-нибудь у Моисея? – спросил я.
– Нет, я не могу разобраться в его истории.
Его не посещают видения и, насколько тебе известно, он не боится темноты.
Он видел нечто, что напугало его, но будь я проклят, если я знаю, что это было!
– Тогда почему бы не привезти детектива и проверить, что он сможет разведать?
Рэднор опустил глаза, но через мгновение открыто встретился со мною взглядом.
– Черт подери, Арнольд, я в чертовски затруднительном положении!
Есть еще кое-что, что мне не хотелось бы предавать огласке.
Это абсолютно не связано с ограблением, но если ты приведешь сюда сыщика, он обязательно наткнется не на то, что надо.
Я бы рассказал тебе, если б мог, но сейчас я действительно не могу этого сделать.
Винить меня не в чем – в последнее время мое поведение было безупречно.
Заставь отца отказаться от этого плана с расследованием, и мы вместе всерьез примемся за дело и раскопаем правду про ограбление.
– Ладно, – пообещал я, – посмотрю, что можно сделать; но, как сказал полковник, пять тысяч долларов – приличные деньги, чтобы их можно было выпустить из рук без единой попытки вернуть обратно.
Раз уж мы с тобой беремся за дело, нам придется довести его до конца.
– Так и будет! – заверил он меня. – Без сомнения мы сможем вернее добраться до истины, чем какой-нибудь посторонний, не знающий фактов.
Пусть старик не передает дела в руки полиции, и все должным образом раскроется.
Уходя, он даже снова насвистывал.
Что бы ни беспокоило его в прошедшие две недели, ночью он от этого отделался; оставалась лишь опасность расследования, избежав которой он вновь становился беззаботным малым.
Потеря ценных бумаг его явно не волновала.
В денежных вопросах Рэднор всегда демонстрировал гордое безразличие.
Не теряя времени, я отправился к полковнику выполнять поручение, однако не обнаружил его ни в комнатах первого этажа, ни в других уголках усадьбы.
Через полчаса поисков мне пришло в голову проверить, нет ли в конюшне его лошади. Как я и предполагал, ее там не оказалось.
Он велел седлать ее сразу после завтрака и поскакал в сторону деревни, сообщил мне один из конюхов.
Я оседлал своего коня и десять минут спустя уже скакал за ним.
Меня удивило, что он так быстро отреагировал: обычно полковнику было свойственно медлить, тогда как Рэд был человеком дела.