Для моего изголодавшегося в городе взгляда первые недели мая были ослепительно-пышным зрелищем красоты.
Ландшафт сверкал от желтых нарциссов, розового персикового цвета и яркой зелени молодой пшеницы; поля ожили благодаря радостно-игривым весенним ягнятам и жеребятам, выпущенным на пастбище.
С большой неохотой я предвкушал свое возвращение к кирпичу, камню и асфальту Нью-Йорка.
Работа звала меня, но я лениво откладывал отъезд день за днем.
На плантации все, казалось бы, пошло по-старому.
Местонахождение облигаций по-прежнему оставалось загадкой, но призрак вернулся в свою могилу, во всяком случае, его появления в доме прекратились.
Я думаю, что кто-то еще пару раз видел, как «дух родниковой впадины» поднимается из облака адского дыма, но вызванные этим волнения не вышли за пределы негритянских жилищ.
Ни один человек в усадьбе, кто дорожил своей шкурой, не посмел бы произнести слово «призрак» в присутствии полковника Гейлорда.
Взаимоотношения между Рэдом и его отцом стали менее натянутыми и дела в целом складывались довольно удачно, как вдруг, словно гром среди ясного неба, стали происходить странные и ужасные события, которые все изменили в «Четырех Прудах».
Глава IX Экспедиция в Люрэй
Однажды утром, часов в одиннадцать, полковник, Рэднор и я расположились в шезлонгах на лужайке, в тени раскидистой катальпы.
Было тепло, мы с Рэдом только что вернулись с пешей прогулки на верхнее пастбище, находившееся в доброй миле от дома.
Мы с жаром отдавали должное запотевшим бокалам, которые Соломон недавно поставил на стол, когда до нас донесся стук копыт скачущей во весь опор лошади, и вскоре на том конце усеянной солнечными бликами дорожки возникла Полли Мэзерс на своей гнедой по кличке Тигровая Лилия.
Рядом с нею весело носился ирландский сеттер, и все трое составляли живописную сцену.
Блестящая шкура лошади, шелковистая шерсть собаки и золотисто-рыжие пряди самой Полли были почти одного цвета.
Я думаю, что маленькая ведьма намеренно выбрала в спутники этих двоих.
В темном облачении и мужской шляпе, с лоснящимися щечками и смеющимися глазами, она являла собой столь прелестное видение, какое когда-либо доводило до совершенства майское утро.
Весело помахав хлыстом, она поскакала к нам через лужайку.
– Привет! – окликнула она, забавно подражая горному диалекту. – Вы не пригласите меня спешиться чуток, посидеть рядком да поговорить ладком?
Узнав наездницу, Рэднор вспыхнул, но, пока мы с полковником оказывали знаки гостеприимства, чопорно держался в стороне.
Я знаю, что Полли и Рэд встретились впервые с того вечера, когда она отказалась танцевать с ним, и ее появление можно было истолковать лишь как желание загладить вину.
Она легко спрыгнула на землю, отпустив Тигровую Лилию попастись на лужайке, и грациозно присела на подлокотник кресла.
По ее поведению невозможно было хотя бы предположить, что с кем-то из нас у нее натянутые отношения.
Через несколько минут дружеской болтовни с полковником и мною – Рэд выражался односложно и отстраненно – она приступила к цели своего визита.
Некие друзья из Саванны собираются погостить в «Холле» на пути к Виргинским горячим источникам и, как это свойственно странникам, посетившим долину, они собираются совершить вылазку в Люрэйскую пещеру.
Пещера находится по ту сторону гор, примерно в десяти милях от «Четырех Прудов».
Поскольку я еще там не бывал (во всяком случае, таков был выдвинутый ею аргумент), она прибыла, чтобы просить нас троих присоединиться завтра ко всей группе.
Вначале Рэд был угрюм и довольно резко отклонил приглашение по той причине, что должен позаботиться о делах.
Полли, однако, пренебрегла его отговоркой, со значением прибавив, что Джим Мэттисон приглашения не получил.
Этот знак раскаяния был воспринят им со счастливым румянцем на лице, и не успела она ускакать прочь, как к нему уже вернулась его прежняя веселость.
Полковник тоже возражал на том основании, что он слишком стар для подобных развлечений, но Полли, положив руки ему на плечи, с помощью уговоров добилась от него согласия, – перед таким убеждением смягчилась бы даже мумия.
Однако на самом деле полковник был несказанно рад приглашению.
Ему льстило попасть в компанию молодых людей, и он испытывал к Полли весьма нежные чувства.
Наблюдая за ней, я вдруг подумал о том, как она похожа на ту другую девушку, жившую восемнадцать лет назад.
В глазах Полли плясал тот же страстный восторг жизни, что оживлял лицо на портрете над каминной полкой, во втором этаже.
Какое-то мгновение сходство было поразительным; очевидно, та же мысль осенила и полковника Гейлорда.
Старик смотрел на нее с задумчивой печалью, и мне хотелось бы считать, что он думал о Нэнни.
Тем же вечером меня и Рэднора пригласили на бал в соседнее поместье, но когда пришло время идти, я отпросился под предлогом того, что должен отдохнуть перед завтрашней утренней поездкой.
Но истинная причина, я полагаю, заключалась в том, что я тоже испытывал легкий приступ «болезни», затронувшей Рэднора; и, поскольку у меня не было шансов победить ее, то разумнее всего было держаться подальше от смеха Полли.
Как бы то ни было, я улегся в постель и уснул, а Рэд пошел на вечеринку, и я так и не узнал, что в точности произошло той ночью.
На следующее утро я проснулся рано. Спустившись вниз, я увидел, что Соломон ползает на четвереньках на полу в гостиной и собирает осколки французских часов, стоявших прежде на каминной полке.
– Как так вышло, что часы разбились? – спросил я немного резко, полагая, что уличил его в пагубной неосторожности.
– Не знаю, сэр, – отвечал Соломон, выпрямляясь на коленях и скорбно глядя на меня. – Я думаю, старый хозяин опять лупил молодого хозяина.
Я вышел в дверь, грустно раздумывая о том, пил ли Рэднор, и терзаясь, что я не пошел на вечеринку и не помешал ему разбавлять напитки.
Во время завтрака было очевидно, что между ним и его отцом произошло нечто серьезное.
Полковник казался непривычно мрачным, а Рэд, сердито бросив «доброе утро», сидел, уставившись в свою тарелку, и упрямо молчал.
Пока мы ели, они с отцом едва ли обменялись хоть одним взглядом.
Я пытался разговаривать так, словно ничего не заметил, и в ходе несколько однобокой беседы случайно упомянул о предложенной поездке в Люрэй.
Рэд отвечал, что он бывал в пещере множество раз и ехать не желает.
Это меня озадачило, ибо я знал, что пещера была не главной приманкой, однако я благоразумно сменил тему и вскоре мы встали из-за стола.