– Мистер Гейлорд, не кажется ли вам, что призрак как-то связан с ограблением?
– Нет, не кажется.
– Не думаете ли вы, что призрак как-то связан с убийством вашего отца?
– Нет! – сказал Рэднор.
– На этом все, мистер Гейлорд… Суд вызывает Джеймса Клэнси.
Услышав это имя, Рэднор вдруг поднял голову и сел вполоборота, словно собираясь что-то сказать, однако, немного подумав, занял прежнее положение и, сердито нахмурившись, наблюдал за приближением сыщика.
Клэнси не удостоил Рэднора взглядом, он излагал свои показания в энергичной, язвительной манере, нагнетавшей напряженное внимание всего зала.
Одним махом он поведал рассказ о своем приезде в «Четыре Пруда» и свои выводы относительно привидения и кражи, обойдя, тем не менее, стороной всяческие упоминания о письме.
– Должен ли я понимать, что вы так и не сообщили своих выводов полковнику Гейлорду? – поинтересовался коронер.
– Нет, он меня нанял, но, учитывая обстоятельства, я счел более милосердным оставить его в неведении.
– С вашей стороны это было великодушно.
Полагаю, вы слегка пострадали в смысле вознаграждения?
Вопрос привел детектива в небольшое замешательство.
– Видите ли, так вышло, что не пострадал.
Там был некий кузен… мистер Кросби, – он кивнул в мою сторону, – который гостил в доме и взял расходы на себя.
Видимо, он решил, что у молодого человека не было намерения совершать кражу и что всем вокруг будет лучше, если я позволю им самим между собой разобраться.
– Протестую! – крикнул я. – Я совершенно четко выразил убеждение в том, что Рэднор Гейлорд ничего не знал про облигации, и я заплатил ему с целью избавиться от него, ибо не хотел, чтобы он тревожил полковника Гейлорда подобной вымышленной историей.
– Показания дает мистер Клэнси, – заметил коронер. – Итак, мистер Клэнси, насколько я понимаю, вы нашли, как вам казалось, виновного и, вместо того, чтобы пойти с этой историей к вашему нанимателю и получить гонорар от него, вы приняли его от человека, которого вы же и обвинили, – или, по меньшей мере, от его друга?
– Я объяснил обстоятельства, это была всего лишь договоренность.
– Полагаю, вам известно, как такая договоренность называется?
– Если вы подразумеваете шантаж… это ложь!
Во всяком случае, – присовокупил он, быстро возвращаясь в доброе расположение духа, – это был чрезвычайно щедрый дар.
Я мог бы довольно скоро получить свой гонорар у полковника, но не желал мутить воду.
Все мы знаем, что тот, кто дает взятку, не безгрешен, – как бы между прочим прибавил он.
– Вы хотите намекнуть, что тут замешан мистер Кросби?
– Боже правый, нет!
Он так же невинен, как младенец.
Молодой Гейлорд оказался для него слишком хитер: он обманом заставил его, а также полковника, поверить в то, что облигации были украдены, когда его не было дома.
В зале заулыбались, детектива отпустили на свое место.
Я вскочил.
– Минуточку! – произнес я. – Я хотел бы задать мистеру Клэнси несколько вопросов.
Молодого человека откровенно против его воли вернули в мое распоряжение.
– Мистер Клэнси, у вас есть доказательство, что облигации не были похищены тогда, когда мистера Гейлорда не было дома?
– Видите ли, мое расследование привело меня к уверенности, что их украл он, а коль так, это должно было произойти до того, как он покинул дом.
– Понятно!
И ваше расследование в значительной степени затрагивало письмо, которое вы стащили ночью из кармана пальто мистера Гейлорда, не правда ли?
– Не совсем так… Письмо только произвело на меня впечатление как подкрепляющее доказательство, хотя с тех пор я узнал…
– Мистер Клэнси, – твердо прервал его я, – разве вы не сказали мне тогда, что это письмо является абсолютным доказательством его вины… да или нет?
– Возможно, я так сказал, но…
– Мистер Клэнси, будьте любезны повторить то, что было в этом письме.
– В нем говорилось о каких-то облигациях; не знаю, смогу ли я припомнить точные слова.
– В таком случае я должен просить вас прочесть его, – парировал я, вытаскивая письмо из кипы документов на столе и протягивая ему. – Сожалею, что так много времени уделяю вопросу, не имеющему ничего общего с убийством, – добавил я, обращаясь к коронеру, – но вы сами затронули эту тему, и будет только справедливо услышать всю историю.
Кивком головы он дал разрешение и велел Клэнси читать письмо.
Чтение детектива сопровождалось изумленным шушуканьем.
Письмо было воспринято всеми как доказательство вины, и никто не понимал, зачем я предпринял столько усилий, чтобы предать его огласке.
– А теперь, мистер Клэнси, – сказал я, – прошу вас, поведайте присяжным разъяснение мистера Гейлорда касательно данного письма.
Клэнси с довольно глуповатым видом изложил суть сказанного Рэднором.
– Вы поверили этой истории, когда впервые ее услышали? – спросил я.
– Нет, – отвечал он, – не поверил, так как…
– Превосходно!