– А раньше Рэднор просил о чем-либо подобном?
– Мне об этом не известно.
– Тогда к чему такая просьба?
– Понимаешь, для молодого человека его возраста довольно унизительно зависеть от отца из-за каждого получаемого им цента.
Полковник всегда давал ему денег в избытке, но он не хотел брать их таким образом.
– Как же именно он хотел их брать? – осведомился Терри. – Раз уж он был таким чертовски независимым, отчего же он не пошел работать, чтобы иметь какой-нибудь доход?
– Какой-нибудь доход! – Ответил я резко. – Последние три года Рэд управлял всей плантацией.
Его отец стал слишком стар, чтобы заниматься делами, так что если бы Рэд не начал действовать, все давным-давно пошло бы прахом.
Его постоянное жалованье составляло всего лишь пятьдесят долларов в месяц. По-моему, пришло время получить вознаграждение за свои труды.
– О, отлично, – засмеялся Терри. – Я просто задал вопрос.
И если позволишь, я зайду чуть дальше: почему полковник Гейлорд отказался сделать оговорку в завещании в пользу парня?
– Он хотел держать его под башмаком.
Полковник любил властвовать, он хотел, чтобы все окружающие зависели от его воли.
– Ясно! – произнес Терри. – В таком случае, у Рэднора все-таки была реальная обида… и в связи с этим последний вопрос.
Почему он выбрал для своей просьбы именно это время?
Ты говоришь, что последние три года он фактически заправлял делами.
Почему он не хотел обрести независимость в прошлом году?
Или почему не отсрочил свое желание до будущего года?
Я пожал плечами.
– Об этом тебе придется спросить у Рэднора. – У меня на сей счет были свои подозрения, но я не хотел затрагивать в нашей беседе имя Полли Мэзерс.
Терри смотрел на меня мгновение, ни слова не говоря, потом тоже пожал плечами и вернулся к газетным вырезкам.
– Я сейчас не буду углубляться в вопрос о связи Рэднора с призраком. Прежде я хотел бы обсудить его действия в день убийства.
У меня имеется протокол свидетельских показаний со следствия, но он не настолько подробный, как мне бы того хотелось.
Я бы хотел, чтобы ты привел детали.
Во-первых, ты говоришь, что Рэднор и его отец не разговаривали за завтраком?
А как они себя вели после вашего отъезда из дома?
– Оба, казалось, были в довольно приподнятом настроении, но я заметил, что они избегают друг друга.
– Хорошо, расскажи в точности, что вы делали по приезде в Люрэй.
– Мы оставили наших лошадей у гостиницы и около мили шли пешком по полям до самого входа в пещеру.
Мы пообедали в лесу и около часа дня начали осмотр пещеры.
Вышли мы в начале четвертого и пустились в обратный путь, полагаю, около половины пятого.
– Ты обращал за весь день внимание на Рэднора?
– Не особенно.
– Видел ли ты в пещере его либо полковника?
– Да, я почти все время находился с полковником.
– А Рэднор?
Неужели ты его совсем не видел?
– Ах да.
Помнится, однажды я беседовал с ним о каких-то сталагмитах причудливой формы.
Понятное дело, что возле меня он не торчал, поскольку я был с его отцом.
– А когда вы с ним беседовали о сталагмитах… не было ли с ним в тот момент кого-либо еще?
– Кажется, там была мисс Мэзерс.
– И он нес ее пальто?
– Я не заметил.
– Во всяком случае, позже он оставил его в так называемой галерее с разбитой колонной?
– Да.
– Я вижу, – произнес Терри, просматривая печатный протокол судебного заседания, – что тут коронер спросил, не имеет ли Рэднор привычку относиться к пальто юных леди с пренебрежением.
Это был более уместный вопрос, чем большинство заданных им вопросов.
Так как?
Было ли у него заведено пренебрегать пальто юных леди?