Я пожал плечами.
Если будешь злиться, ничего этим не добьешься.
Раз уж Терри решил отнестись к загадочному убийству, как к шутке, то сказать мне было нечего, хотя я право полагал, что он мог бы понять: для меня, по крайней мере, это серьезно.
– И твои подозрения основаны на том факте, что у него необычные глаза, так что ли?
– Не совсем.
– Тогда на чем?
– На том, что он участвовал в драке, окончившейся гибелью моего дяди.
– Ну, конечно, это звучит вполне убедительно… и в отношении отпечатков ног не произошло ошибки?
– Никакой ошибки, – оба негра Мэзерсов носили обувь, да и вообще, в пещеру они не заходили.
– В таком случае справедливо предположить, что в схватке участвовал Моисей.
Был ли он единственным противником или там был еще третий, – сама пещера должна недвусмысленно прояснить события.
Терри поднялся, прошелся раз-другой по комнате, затем вернулся на место и взял одну из газетных вырезок.
– Здесь говорится, что были заметны следы ботинок двух разных людей.
– Это мнение шерифа, – ответил я. – Хотя лично я не мог разобрать ничего, кроме следов Моисея и полковника.
Я все тщательно исследовал, но знаешь, там такая каша.
Нельзя сказать ничего определенного.
Терри нетерпеливо бросился в свое кресло.
– Я должен был приехать на прошлой неделе!
Парни, если бы я предполагал, что вы так основательно все запутаете, то я бы приехал.
Вы, пожалуй, затоптали все вокруг настолько, что там не осталось ни одного исходного следа.
– Послушай, Терри, – заметил я. – Ты ведешь себя так, словно Виргиния принадлежит тебе.
Мы все голову сломали, занимаясь этим делом, а ты приезжаешь в последний момент и оспариваешь наши данные.
Завтра утром можешь отправляться и добывать собственные улики, если тебе кажется, что они много лучше имеющихся.
Следы остались без изменения.
Их накрыли досками и ничего не испортили.
– Попался, старина, – заметил Терри, доброжелательно улыбнувшись мне через стол. – Разумеется, вполне возможно, что преступление совершил Моисей-Кошачий-Глаз, однако существует ряд возражений.
Насколько я понимаю, у него репутация безобидного, миролюбивого парня, глуповатого, но неизменно добродушного.
Он ни разу не обижался на оскорбления, не был замечен в ссорах с кем-либо, принимал то, что ему давали и благодарил.
Он любил полковника Гейлорда и стоял на страже его интересов подобно бдительному псу.
Так насколько же вероятно, чтобы человек с такой репутацией, человек, которому все доверяют, вдруг сошел с катушек и безо всякого возможного мотива жестоко убил хозяина, которому так преданно служил?
Будущее человека в значительной степени определяется его прошлым.
– Может, ты и прав, – произнес я, – но весьма вероятно, что люди были введены Моисеем в заблуждение.
Мне он показался подозрительным, как только я его увидел.
Ты можешь подумать, что судить о человеке по внешнему облику несправедливо, но хотелось бы мне, чтобы ты однажды сам увидел Моисея-Кошачьего-Глаза, тогда ты бы понял, что я имею в виду.
Здешние жители к нему привыкли и не слишком замечают: у него желтые глаза, поистине желтые, и на свету его зрачки сужаются, как у кошки.
Однажды вечером он вез нас с Рэднором домой с какой-то вечеринки, и я заметил, что у него в темноте светятся глаза.
Страшнее этого я в жизни не видел, и учти, – это помимо его дурных привычек: он носит змей за пазухой. Ну правда, его в чем угодно заподозришь.
– Надеюсь, что он жив, – задумчиво проворчал Терри. – Я хотел бы взять у него персональное интервью.
Несколько минут он сидел, погрузившись в кресло, и напряженно изучал кончик своей чернильной ручки.
– Ладно, – произнес он, встряхнувшись, – пора прощупать призрака.
Мы должны выяснить, каким образом Рэднор и Моисей были с ним связаны, и каким образом он был связан с ограблением.
Рэднор мог бы нам ощутимо помочь, если б только заговорил, – его молчание явно наводит на мысли.
Однако мы и без него докопаемся до правды.
Что, если ты начнешь и расскажешь мне все, начиная с первого появления призрака.
Я бы хотел систематизировать его действия.
– Первый определенный случай, который имел отношение к дому, – отвечал я, – произошел в вечер моего приезда, когда была украдена жареная курица, – я тебе об этом подробно рассказывал.
– И тем же вечером Тетушка Как-Там-Бишь-Ее видела призрак на лавровой тропинке?
Я кивнул.
– Она говорила, как он выглядел?
– Он был белым.