По-моему, тебе пора в кровать.
Ты выглядишь, словно выжатый лимон.
В последнее время ты неважно спал?
– Да, не могу этим похвастаться.
– Я должен был сразу приехать, – промолвил Терри, – но я вечно чертовски боюсь оскорбить чьи-то чувства.
Я был слегка ошарашен.
Никогда не считал щепетильность в числе слабостей Терри, но поскольку он очевидно не шутил, я оставил его ремарку без внимания.
– Как ты думаешь, могу я разбудить какого-нибудь конюха просьбой отвезти меня в деревню?
Знаю, что уже поздновато, но мне необходимо отправить парочку телеграмм.
– Телеграмм? – переспросил я. – Куда?
Терри засмеялся.
– Понимаешь, я должен черкнуть пару слов «Почтовой Депеше» о том, что тайна Люрэя с каждым часом становится все более таинственной.
Что полиция, взяв неверный след, попусту тратит свои силы, но на место действия прибыл специальный корреспондент «Почтовой Депеши» и мы можем, соответственно, надеяться на скорую разгадку.
– А кому вторая телеграмма? – поинтересовался я.
– Твоему приятелю, комиссару полиции Сиэтла.
– Ты ведь не думаешь, что Джефф…?
– Дружище, я думаю только в том случае, если у меня есть факты, над которыми можно подумать… Не смотри так встревоженно, – я его ни в чем не обвиняю.
Просто мне нужно выяснить больше, чем знал ты. Не забывай, я газетчик и люблю документальную точность даже в телеграммах.
А теперь отправляйся в постель и, ради бога, спи.
Это дело в руках молодого человека из «Почтовой Депеши», и тебе больше не нужно волноваться.
Глава XIX Терри находит облигации
На следующее утро Терри разбудил меня, с громким топотом войдя в мою комнату, одетый в бриджи для верховой езды и ботинки, заляпанные свежей грязью.
Это были вещи Рэднора, – Терри поймал меня на слове и был совсем как дома.
– Здорово, старик! – сказал он, присаживаясь на край кровати. – Ты спал, да?
Прости, что разбудил, но у нас сегодня куча дел.
Надеюсь, ты не против, что я позаимствовал одежду Рэднора.
Я приехал из города не подготовленным к верховой езде.
Соломон дал мне ее, – кажется, решил, что Рэднору она больше не понадобится.
О, мы с Соломоном большие друзья! – прибавил он со смехом и вдруг словно вспомнил о цели своего визита и принялся шарить по карманам.
Усевшись в постели, я нетерпеливо наблюдал за ним.
Было ясно, что у него есть какие-то новости, а также то, что он вовсе не торопится ими поделиться.
– Прелестное местечко, – заметил он, покончив с карманами пиджака и перейдя к жилету. – Здесь почти стоило бы жить, если бы случались такие вот многочисленные мелкие дела, которые не давали бы расслабиться.
– Вообще-то, Терри, – проговорил я, – когда ты называешь убийство моего дяди «мелким делом», на мой взгляд, ты заходишь слишком далеко!
– Ох, прошу прощения, – добродушно ответил он, – полагаю, я неисправим.
Видишь ли, я не знал полковника Гейлорда лично, но я настолько привык к убийствам, что стал думать, будто это единственный естественный способ уйти из жизни.
Так или иначе, – добавил он, вытаскивая наконец желтый конверт, – у меня есть нечто, что заинтересует тебя.
Это объясняет, почему наш юный друг Рэднор не пожелал говорить.
Он бросил конверт на кровать, и я поспешно и нетерпеливо вытащил телеграмму.
Она была от комиссара полиции Сиэтла и гласила следующее:
«Джефферсон Гейлорд вернулся в Сиэтл пятого мая после шестинедельного отсутствия.
Сказал, что навещал милый старый дом в Виргинии.
Разыскивался полицией.
Подозревался в причастности к делу о приобретении денег путем мошеннического обмана.
Обвинение ложное.
Дело прекращено.»
– Что это значит? – спросил я.
– Это значит, – отвечал Терри, – что мы вычислили призрака под номером один.
С самого начала было очевидно, что Рэднор пытается кого-то прикрыть, даже ценой собственной репутации.
Если из данных обстоятельств исключить женщин, то все прямиком указывает на его старшего брата.
Частично твоя гипотеза была верна, но есть одно «но»: ты зашел слишком далеко.