И правда, здесь были все пять пропавших облигаций с еще не оторванными купонами за первые числа мая.
Кроме них были акты о передаче права собственности и страховой полис, – в том же виде, в каком лежали в сейфе, разве что отсырели и покрылись пятнами грязи.
На мгновение я уставился на него, от удивления потеряв дар речи. – Где ты их обнаружил? – Наконец с трудом вымолвил я.
Терри внимательно посмотрел на меня и многозначительно улыбнулся.
– Там, где я и надеялся их обнаружить.
О, сегодня рано утром я вышел прогуляться!
Я видел восход солнца и в шесть сорок пять позавтракал в Кеннисберге.
Хотя от очередного завтрака не откажусь.
Одевайся скорее.
Сегодня у нас дел невпроворот.
Я погнал в конюшню договориться с дядюшкой Джейком о лошадях; как только будешь готов к завтраку, пошли за мной Соломона.
– Терри, – проговорил я умоляюще, – где на всем белом свете ты отыскал эти облигации?
– У входа в коридор, ведущий в ад, – серьезно промолвил Терри, – но я и сам толком не уверен, кто их туда положил.
– Моисей? – Спросил я пылко.
– Может, он, а может, и нет. – Он беззаботно взмахнул рукой и удалился.
Глава XX Признание Полли
За завтраком Терри выпил две чашки кофе и погрузился в размышления.
Я больше ничего не смог из него выудить насчет облигаций, – он сомневался, что сможет удовлетворить мое любопытство в полной мере.
Первая часть трапезы была позади, когда, к ужасу Соломона, он внезапно поднялся, не обратив внимания на очередное блюдо из куриной печени, только что появившееся у его локтя.
– Идем, – сказал он нетерпеливо, – хватить кушать.
Я должен увидеть эти следы, пока они еще там.
Я страшно боюсь, что какое-нибудь землетрясение поглотит эту пещеру прежде, чем я смогу до них добраться.
Четверть часа спустя, сидя позади самой быстроходной пары лошадей из конюшни Гейлордов, мы покатили по тропинке, сменившейся самой живописной местностью штата Виргиния.
Терри сидел, держа руки в карманах и уставившись на оградительный бортик коляски.
Когда мы подъехали к перекрестку у перевала в долину, я натянул поводья.
– Ты бы предпочел короткий путь через горы, по очень тряской дороге, или долгий путь через Кеннисберг? – осведомился я.
– Ты о чем? – спросил он. – А, безусловно, короткий путь… но прежде я хочу заехать к Мэзерсам.
– Ты просто потеряешь время.
– Это не займет много времени, и раз уж Рэднор не желает говорить, я должен докопаться до фактов с другого конца.
Кроме того, я хочу увидеть Полли собственными глазами.
– Мисс Мэзерс ничего не известно об этом деле, – произнес я со всей чопорностью, на какую был способен.
– Ой ли! – возразил Терри. – Ей много чего известно, и пора уж ей обо всем рассказать. Во всяком случае, ты не станешь отрицать, что она хозяйка несчастного пальто, из-за которого случилась беда. Я хочу задать ей об этом несколько вопросов.
Почему бы девушкам самим не научиться нести свои пальто?
Это предотвратило бы множество бед.
Он замолчал только, когда я с большой неохотой подъехал к «Мэзерс-холлу».
– Подожди меня, пока я не вернусь, – спокойно произнес Терри, когда я остановился возле подставки для посадки на лошадь и стал нащупывать постромки.
– Как бы не так! – сказал я. – Раз уж ты берешь интервью у Полли Мэзерс, то я буду на нем присутствовать.
– О, отлично! – покорно ответил он. – Но если ты разрешишь мне действовать на мое усмотрение, то я выведаю у нее вдвое больше информации.
Слуга доложил, что семья завтракает.
Я оставил Терри в приемной, а сам пошел в столовую, сообщить о цели нашего визита.
– Приехал мой друг из Нью-Йорка, чтобы оказать нам помощь в следствии, – я решил, что будет лучше скрыть его истинный род занятий, – и он хотел бы спросить мисс Полли по поводу пальто.
Мне очень неловко…
– Разумеется, – промолвила миссис Мэзерс, – Полли будет несказанно рада помочь чем только сможет.
И, к моему сожалению, Полли извинилась и ушла в приемную, в то время как ее отец заставил меня выслушать его новое, но не слишком полезное предположение относительно исчезновения Моисея.
Лишь через пятнадцать минут мне удалось сбежать и постучаться в дверь приемной.
Повернув ручку, я вошел, не дожидаясь приглашения.
Приемная Мэзерсов представляла собой длинную, прохладную, полутемную комнату со старомодной мебелью из красного дерева, где повсюду были расставлены вазы с розами.
После яркого света, царившего во всем доме, здесь было так темно, что сначала я не разглядел обитателей комнаты, и только звук рыданий Полли выдал их местонахождение.
Я был неприятно поражен зрелищем сидевшей в уголке большого обитого конским волосом дивана и уткнувшейся головой в подушки Полли, тогда как Терри, невозмутимо откинувшись в своем кресле, разглядывал ее с тем выражением, которое у него могло бы быть во время театральной премьеры.
Следует также отметить, что Полли была одета в белое платье, к поясу которого был приколот большой букет роз; волосы ее надлежащим образом растрепались благодаря подушке, а плакала она не настолько сильно, чтобы ее глаза покраснели.