Я не знала, что следствие имеет какое-то значение.
Я бы рассказала об этом коронеру в то утро, когда он приехал, чтобы взять у меня показания, но в качестве свидетеля он привез с собой Джима Мэттисона, а я не могла объясняться перед Джимом.
– Это было бы неловко, – согласился Терри.
– Полли, – сурово произнес я. – Это непростительно!
Если бы вы в первую очередь объяснили все мне, присяжные ни за что не вернули бы дело Рэднора на доследование.
– Но я думала, что вы найдете настоящего убийцу, и тогда Рэднора отпустят на свободу.
Было бы ужасно рассказывать эту историю в зале, битком набитом людьми, во всеуслышание Джима Мэттисона.
Я терпеть не могу Джима Мэттисона!
– Осторожнее в высказываниях, – заметил Терри. – Возможно, вам все же придется выйти за Джима Мэттисона.
Рэднор Гейлорд больше никогда не сделает вам предложения.
– Тогда предложение ему сделаю я! – ответила Полли.
Терри засмеялся и встал.
– Он угодил в очень неприятное положение, мисс Мэзерс, но, кажется, я все-таки ему завидую.
Полли улыбнулась сквозь слезы, на ее щеках появились ямочки, – такой язык ей был понятен.
– До свидания, – сказала она. – Вы помните, что обещали мне?
– Я не произнесу ни звука, – проговорил Терри, взял меня за плечо и выпроводил из комнаты.
– Очаровательная девушка, – заметил он, когда мы свернули на дорогу.
– Ты не первый, кто обнаружил это, – вымолвил я.
– Надо думать, что не первый! – отвечал он, искоса взглянув на меня.
Несколько минут Терри с задумчивым блеском в глазах пристально вглядывался в пейзаж, потом откинул голову и рассмеялся.
– Слава богу, что женщины не слишком увлекаются преступлениями!
Строить на их счет какие-либо версии весьма рискованно, – их мотивы и поступки не согласуются между собой.
Он прервался, чтобы зажечь сигару, и как только хорошенько раскурил ее, продолжил разговор.
– Мои подозрения насчет Рэда подтвердились, хотя надо сказать, немало улик предоставили газеты.
На след меня навело именно пальто наряду с его поведением в гостинице.
Понимаешь, когда он вышел из той пещеры, его обуревали противоречивые чувства.
За его гневом, очевидно, скрывались безмерное разочарование и скорбь, но на тот момент гнев определенно перевешивал.
С ним дурно обошлись, и он это знал.
Более того, ему было все равно, знает ли об этом кто-то еще.
Он был в предельно дурном настроении, готовый излить свою злость на первого, кто попался бы ему под руку.
Под руку попалась его лошадь.
К тому времени как он добрался домой, большая часть запальчивости была израсходована, уступив место разочарованию.
Он пытался с ним справиться, когда ты его обнаружил.
К вечеру он пустил в ход свою философию и, наверное, решил собраться и попробовать заново.
Вот и вся история о сумасбродном поведении нашего юного джентльмена, – подытожил он.
– Интересно, как я сам до этого не додумался, – сказал я.
Терри улыбнулся и промолчал.
– Рэднор естественно не распространяется на эту тему, – продолжил он вскоре. – Во-первых, потому что не хочет, чтобы в этом было замешано имя Полли, а во-вторых, я полагаю, он считает, что если кто-то и должен давать объяснения, то это она.
Он думал, что она явится на слушание и ее показания выявят достаточно фактов его невиновности.
Узнав, что она не пришла, а в ее показаниях не было затронуто ни одной существенной стороны дела, он просто закрыл рот, сказав:
«Отлично!
Если она молчит, я тоже буду молчать».
Кроме того, коронер выбрал неудачный метод.
Он показал, что его симпатия на другой стороне, и Рэднор упрямо решил не произносить ни слова сверх того, что из него вытягивали только силой.
Это в большей степени поведение маленького мальчика, который был несправедливо наказан и теперь получает несказанное удовлетворение при мысли о том, как будут сожалеть его друзья, когда он умрет.
Итак, по-моему, у нас в руках все нити дела Рэда.
Несмотря на то, что он, похоже, обречен на казнь, для нас не составит большой сложности вытащить его из тюрьмы.
– Но я так и не понял, – проворчал я, – почему эта маленькая негодница не обмолвилась мне об этом ни словом.
Она пришла ко мне, тотчас сообщила, что он не виновен, и попросила снять с него все подозрения, даже не намекнув, что она могла бы разъяснить наиболее подозрительный факт, имеющийся против него.
– Твоя взяла, – засмеялся Терри. – Когда приходится выяснять, почему женщины совершают те или иные поступки, я сдаюсь.