Да, все довольно ясно.
В тот момент третьего на краю склона не было.
Мы имеем дело только с двумя – полковником Гейлордом и его убийцей, причем убийца не носил обуви.
– Моисей? – спросил я.
– Нет, – терпеливо отвечал Терри, – не Моисей.
– Тогда кто?
– Это как раз следует установить.
Я пойду по его следу и выясню, откуда он появился.
Терри поднес свечу к самой земле и пошел по тропинке.
У входа в маленькую галерею с обломком колонны она разделялась на две дорожки, одна из которых вела в галерею, а вторая – в некую нишу, из которой не было выхода.
При виде такого открытия Терри помедлил.
– Принесите еще света, – окликнул он проводника. – Я хочу заглянуть в этот проход.
И дайте мне несколько досок, – прибавил он. – Сохранить четкость этих следов для нас крайне важно.
Остальные столпились на двух досках, которые он нам оставил, и с любопытством наблюдали, как он продвигается по коридору.
Дойдя до конца, он остановился и стал осматривать почву под ногами.
Мы заметили, что он наклонился и что-то поднял.
Затем живо вскочил с победоносным криком и побежал к нам, спрятав руки за спину.
– Все, как я и подозревал, – произнес он, возбужденно сверкая глазами. – У полковника Гейлорда был враг, которого он не знал.
– В каком смысле? – спросили мы, обступая его.
– Вот доказательство, – и он протянул нам руки, сжимавшие обглоданную бедренную кость и корку сыра. – Эти продукты некогда предназначались для церковного собрания, пирог, я полагаю, бесследно исчез.
Мы воззрились на него в безмолвном удивлении.
Первым опомнился шериф.
– Что общего с преступлением у вот этого? – осведомился он, пренебрежительно оглядывая трофеи.
– Все.
Человек, укравший припасы, ограбил сейф и убил полковника Гейлорда.
Шериф недоверчиво хохотнул, а мы с проводником уставились на него во все глаза.
– Больше того, я расскажу вам, как он выглядит.
Это огромный, черный-пречерный негр ростом шести футов с лишним.
Когда его видели в последний раз, он был одет в сине-белую клетчатую блузу и поношенные рабочие брюки.
Его башмаки явно знали лучшие времена, и с тех пор он перестал их носить.
В момент совершения преступления он был бос.
Короче, – добавил Терри, – он – тот самый человек, который украл курицу и которого выпорол полковник Гейлорд за пару дней до своей гибели, – и он вкратце пересказал поведанный мною случай.
– Ты хочешь сказать, – задал вопрос я, – что он и был «привидением»?
– Да, – промолвил Терри, – он был вторым привидением.
В течение двух-трех недель он прятался в родниковой впадине в «Четырех Прудах», скрываясь днем и вылезая ночью, рыскал по округе и тащил все, что попадалось под руку.
Несомненно, он заслуживал наказания, но это не помешало ему ожесточиться на избившего его полковника.
Услышав эту историю, я сказал себе: «Есть человек, готовый отомстить, если судьба предоставит ему такую возможность».
– Но, – возразил я, – как он оказался в пещере?
– На это я не могу ответить.
После избиения полковника он, вероятно, больше не посмел ошиваться в окрестностях «Четырех Прудов».
Он ушел в лес и попал в эти места. Занимаясь в округе мелким воровством, необходимо было где-то прятаться днем, и пещера была его самым лучшим убежищем.
Мы знаем, что темнота его не пугает: родниковая впадина в «Четырех Прудах» – наиболее мрачное место, которое только способен найти человек.
Он устроился в этом коридорчике, чтобы быть ближе к воде.
Взгляните, здесь в углу видны капли свечного сала и остатки костра.
В день, когда Мэзерсы устроили пикник, он наверняка видел проходившую мимо группу и узнал полковника Гейлорда.
Ему припомнилась полученная им трепка.
Пока он все еще раздумывал об этом, полковник вернулся один, и парня осенило, что это его шанс.
Возможно, вначале он испугался или, движимый более добрыми побуждениями, заколебался.
Как бы то ни было, он не напал на полковника сразу, а скрылся в коридоре, и старик прошел мимо, не заметив его, вошел в галерею и взял пальто.
– Тем временем негр решился, и когда полковник шел обратно, он пополз за ним.