– Они довольно быстро меня оценили, – невозмутимо возразил Терри. – Я обещал Полли свой первый отпуск после их женитьбы провести с ними. О, посмотришь, однажды я заделаюсь фермером!
Я засмеялся, потом сказал серьезно:
– Является ли этот брак твоей заслугой или нет, но ты смыл с имени Рэднора позорное подозрение, и я не знаю, сможем ли мы в достаточной мере выразить свою благодарность.
– Не трудитесь, – промолвил Терри, пренебрежительно взмахнув рукой. – Я делал это ради удовольствия.
Прежде я ничем подобным не занимался.
В своей жизни я организовал изрядное количество разного рода похорон, а вот свадьбу устраиваю впервые.
И, клянусь богом, – добавил он с сожалением, – я мог бы состряпать из всего этого такую историю, если б она только разрешила мне говорить правду.
События, описанные мной в хронологическом порядке, случились много лет назад, и с тех пор усадьба «Четыре Пруда» ни разу не фигурировала в газетах.
Надеюсь, что ее публичная жизнь на этом закончена.
Несмотря на широкие поиски, убийцу полковника Гейлорда так и не нашли.
Мы с Рэднором считаем, что года через два после этой истории он был предан суду Линча толпой в Западной Виргинии.
Описание этого человека в точности совпадало с внешностью бродяги, которого высек мой дядя, а то, что он сказал перед смертью, лишило нас всяческих сомнений.
Моисей до самой своей смерти был почетным членом семейства, однако он ненадолго пережил полковника.
Воспоминание о трагедии, свидетелем которой он стал, похоже, постоянно его преследовало, – в его глазах возникал безрассудный страх, он вздрагивал и дрожал от каждого звука.
Бедняга потерял последние остатки разума, но если у него и оставался проблеск здравомыслия, то это была его любовь к старому хозяину.
Рэднор рассказывал мне, что, лежа на смертном одре, он вдруг очнулся из забытья, в котором пребывал несколько часов, и позвал полковника по имени.
Я всегда знал, что такая преданность прекрасно характеризовала их обоих.
Должно быть, под грубой внешностью старика прятались некие превосходные качества, раз он сумел пробудить такую безоговорочную привязанность в инстинктивных ощущениях Моисея.
В конце концов, хоть Моисей и был слаб на голову, наверное, он видел больше, чем все мы.
Сейчас он лежит на маленьком семейном кладбище на окраине плантации, в двух шагах от могилы полковника Гейлорда.
В «Четырех Прудах» перестали судачить о призраке, и мы надеемся, что фамильное привидение похоронили навсегда.
Заброшенные хижины были снесены, а четвертый пруд углубили и довольно прозаически загнали в берега.
Его таинственное очарование исчезло, но зато он ежегодно приносит около пятнадцати бочек водяного кресс-салата.
В следующем апреле – спустя год после моего первого визита – мы с Терри выкроили пару свободных деньков, прикупили новые фраки и побывали шаферами на свадьбе Полли.
С тех пор они с Рэднором счастливо живут в «Четырех Прудах», и дом, в котором поселилась молодая хозяйка, разительно отличается от прежнего дома.
Женитьба и ответственность здорово изменили Рэднора к лучшему.
Из необоснованно упрямого мальчишки он превратился в сообразительного, разумного, порядочного мужчину. Не сомневаюсь, что Полли ни разу не пришлось пожалеть о своем выборе.
Когда дела с имуществом были улажены, Рэднор совершенно справедливо настоял на пересмотре отцовского завещания и передаче Джеффу его законной доли наследства.
С тех пор Джефф стал уважаемым господином средних лет.
Он – владелец изюмного ранчо в южной Калифорнии, которым управляют пятьдесят китайцев.
Бывая иногда в гостях на плантации «Четыре Пруда», он занимает комнату для гостей.