В такое изобилие даже поверить трудно.
К тому же Фокс умел быть добрым.
Одну жену он уже схоронил и знал, как править в доме, — натягивая вожжи лишь изредка, но уж тогда всерьез.
— Лит-Лит здесь хозяйка, — провозгласил он за столом в утро после свадьбы.
— Как она скажет, так и будет.
Поняли?
И Мак Лин и Мак Тейвиш поняли.
К тому же они знали, что у их управляющего тяжелая рука.
Но Лит-Лит не спешила пользоваться преимуществами своего положения.
Следуя примеру мужа, она взяла на себя заботу о его подрастающих сыновьях, неустанно пеклась о них и при этом предоставила им некоторую свободу, как и он ей.
Мальчики всем и каждому расхваливали свою новую мать; к ним присоединились Мак Лин и Мак Тейвиш, а Фокс до тех пор похвалялся радостями семейной жизни, пока рассказ о добродетелях молодой жены и довольстве мужа не стал достоянием всех жителей Скалы Греха и ее окрестностей.
Тогда Снитшейн, который не спал ночей, обуреваемый мыслями об ожидавших его неисчислимых, нескончаемых прибылях, решил, что пришла пора действовать.
На десятую ночь после свадьбы Лит-Лит разбудил крик ворона, и она поняла, что Снитшейн ждет ее на берегу.
В упоении счастьем она забыла об уговоре, и теперь ее охватил ужас перед отцом, совсем как бывало в детстве.
Долго лежала она, вся дрожа, и не хотела идти, и боялась остаться.
Но в конце концов доброта Фокса, а заодно и железные мускулы и квадратная челюсть придали ей храбрости, и она пренебрегла зовом отца, и Фокс так никогда и не узнал, какую победу он одержал в эту ночь.
Однако наутро она поднялась в страхе и, хлопоча по дому, то и дело вздрагивала при мысли, что вот-вот появится отец.
Но время шло, и она понемногу успокоилась.
Фокс громко распекал Мак Лина и Мак Тейвиша за какую-то пустячную оплошность, и его голос помог ей обрести мужество.
Весь день она старалась держаться поближе к мужу, и когда увидела, как в огромной кладовой он легко, точно пуховые подушки, подхватывает и перебрасывает с места на место огромные тюки товара, она окончательно решила не слушаться отца.
Кроме того, она впервые попала на склад — а Скала Греха была базой нескольких более мелких факторий, — и Лит-Лит поразили несчетные богатства, собранные здесь.
Она глядела на эти богатства, а перед ее мысленным взором встал нищий отцовский вигвам, и все ее сомнения как рукой сняло.
Чтобы утвердиться в своем решении, она коротко спросила пасынка:
— Папа хороший? И мальчик ответил, что лучше отца нет никого на свете.
В эту ночь снова каркал ворон.
На следующую ночь крик его стал громче, настойчивее.
Проснулся Фокс, беспокойно заворочался в постели.
— Вот проклятый ворон! — выругался он. И Лит-Лит тихонько прыснула в подушку.
Ранним солнечным утром в фактории, точно зловещая тень, появился Снитшейн и был послан на кухню завтракать вместе с Ванидани.
Но старик наотрез отказался разделить еду с женщиной и немного погодя нагрянул к зятю в лавку, где полным ходом шла торговля.
Он слышал, что дочь его оказалась бесценной жемчужиной, а значит, ему причитается еще табак, еще одеяла и еще ружья, главное — ружья...
Его просто обманули, заплатили за Лит-Лит слишком дешево, и теперь он пришел добиваться справедливости.
Но у Джона Фокса не было в запасе ни лишних одеял, ни справедливости.
Тогда Снитшейн сообщил, что встретил у Тройной развилки миссионера и тот сказал, что небеса не благословляют такие браки и долг отца — потребовать, чтобы дочь вернулась.
— Я теперь добрый христианин, — заключил Снитшейн свою речь, — и хочу, чтобы моя Лит-Лит попала на небеса.
Управляющий ответил тестю коротко и недвусмысленно: послал его отнюдь не в царство небесное и, помогая сделать первые шаги по этому пути, схватил за шиворот и вытолкал за дверь.
Но Снитшейн обежал вокруг дома, через кухню прокрался в гостиную и там обрушился на Лит-Лит.
— Видно, ты слишком крепко спала ночью, когда я звал тебя, — начал он, грозно глядя на дочь.
— Нет, я не спала, я слышала.
— Сердце ее отчаянно колотилось, она задыхалась от страха, но твердо продолжала: — И в прошлую ночь я не спала и слышала тебя и в позапрошлую.
И тут, испугавшись, как бы у нее не отняли ее великое счастье, Лит-Лит разразилась вдохновенной речью о положении и правах женщины. То было первое выступление «новой женщины» к северу от шестьдесят третьей параллели.
Но она старалась понапрасну: Снитшейн еще не вышел из тьмы средневековья.
— Сегодня я опять буду кричать вороном, — сказал он с угрозой, едва она замолкла, чтобы перевести дух.
Тут вошел Джон Фокс и снова показал тестю дорогу отнюдь не в царство небесное.
В ту ночь ворон кричал упорно, как никогда.
Лит-Лит, которая всегда спала чутко, слышала карканье и улыбалась.
Джон Фокс беспокойно заворочался.
Потом он проснулся и заворочался еще беспокойнее.
Он бурчал, пыхтел, ругался вполголоса и во весь голос и наконец вскочил с постели.
Ощупью пробрался он в гостиную, схватил ружье, заряженное мелкой дробью и забытое там беспечным Мак Тейвишем.