— Да, да, — прошептала Жервеза.
— Сорочка здесь, вот она.
Но г-жа Гуже возмутилась.
Этой сорочки она не возьмет: это не ее сорочка.
Ей уже подменивают белье! Только этого не хватало!
На прошлой неделе она получила два носовых платка без своей метки.
Она вовсе не желает получать чье-то чужое белье!
Она хочет иметь свое собственное.
— А где же простыни? — повторяла г-жа Гуже.
— Значит, потеряны… Ну, милая моя, устраивайтесь, как хотите, но чтобы завтра же утром они были у меня! Слышите?
Наступило молчание. Жервеза все время чувствовала за спиной приоткрытую дверь в комнатку Гуже, и это особенно смущало ее.
Она догадывалась, что кузнец находится там. Как тяжело, что он слышит все эти заслуженные упреки, на которые она ничего не может ответить!
Она притихла, съежилась и, понурив голову, принялась торопливо выкладывать белье на кровать.
Но когда г-жа Гуже стала рассматривать его, дело обернулось еще хуже.
Старушка брала штуку за штукой и отбрасывала, говоря:
— Вы совсем разучились работать. Теперь вас уже не за что хвалить… Да вы просто портите, вы пакостите белье… Посмотрите хоть на эту сорочку: весь перед сожжен. Вон след утюга. И пуговицы все повырваны.
Не знаю, как это вы ухитряетесь: никогда ни одной пуговицы не остается… Ну, а уж за эту кофточку я вам не заплачу.
Вот посмотрите — это же грязь!
Вы только ее размазали. Нет, спасибо! Мне такой стирки не надо. Если белье не чище…
Г-жа Гуже остановилась и стала считать белье.
— Как! Это все, что вы принесли? — воскликнула она.
— Тут не хватает двух пар чулок, шести салфеток, скатерти, полотенец… Да вы смеетесь надо мной!
Я велела вам принести все белье, и глаженое и неглаженое.
Предупреждаю вас, госпожа Купо: если через час ваша ученица не принесет всего остального, — мы с вами поссоримся.
В эту минуту Гуже кашлянул у себя в комнатке.
Жервеза вздрогнула.
Боже, и это при нем с ней так разговаривают!
Расстроенная и сконфуженная, стояла она посреди комнаты, дожидаясь грязного белья. Но, подведя счет, г-жа Гуже спокойно уселась у окна и принялась за починку кружевной шали.
— А белье? — робко спросила прачка.
— Нет, покорно благодарю, — ответила старушка. — На этой неделе белья не будет.
Жервеза побледнела.
Итак, ей отказывают.
Она так растерялась, что у нее даже ноги подкосились, и она принуждена была сесть на стул.
Она и не пыталась сказать что-либо в свое оправдание, она только спросила:
— А что с господином Гуже, он болен?
— Да, ему нездоровится, после завтрака он не смог пойти на завод, а сейчас прилег отдохнуть.
Г-жа Гуже говорила очень сдержанно.
У гвоздарей опять понизили плату.
Теперь уже им платят не девять, а только семь франков в день, потому что всю работу делают машины.
Г-жа Гуже прибавила, что отныне им придется экономить на всем.
Она теперь будет стирать сама.
Конечно, если бы Купо возвратили деньги, взятые у сына, — это было бы очень кстати. Но, разумеется, раз они не могут заплатить, она с них не будет требовать судом.
Как только г-жа Гуже заговорила о долге, Жервеза опустила голову; казалось, она следила за быстрыми движениями иглы, нанизывавшей петли.
— Однако если б вы немножко посократили свои расходы, вы бы могли расплатиться.
Ведь вы очень хорошо едите и, я не сомневаюсь, много тратите на еду.
Нам хотя бы по десяти франков в месяц…
Но ее прервал голос Гуже. Он звал: — Мама, мама!
Г-жа Гуже вернулась от сына почти сейчас же, снова уселась и заговорила о чем-то другом.
Без сомнения, кузнец просил ее не требовать с Жервезы денег. Но старушка не могла удержаться и через пять минут снова заговорила о долге.
Как она предсказывала, так все и вышло: кровельщик пропивает прачечную и сбивает с пути свою жену.