Шкварка-Биби рассердился: он работал в Елисейском дворце и видел Бонапарта лицом к лицу — так, как он сейчас видит Сапога.
Ну и что же! Этот гнусный президент просто жеребец, вот и все!
Говорят, он скоро отправляется в Лион. Пусть бы сломал себе там шею!
Видя, что разговор принимает дурной оборот, Купо счел нужным вмешаться:
— Да бросьте вы!
Этакая глупость, сцепиться из-за политики!..
Вот еще ерунда, политика.
Да разве она для нас существует?..
Не все ли равно, кого они там посадят: короля, императора или хоть вовсе никого, — нам какое дело? Разве это может помешать мне зарабатывать пять франков в день, есть и спать? Не так ли?..
Нет, это слишком глупо!
Лорилле покачал головой.
Он родился в один день с графом Шамбор: — 29 сентября 1820 года.
Это совпадение постоянно поражало его, пробуждало в нем какие-то смутные грезы, он усматривал некую связь между своей личной судьбой и возвращением во Францию короля.
Он никогда не говорил, на что собственно надеется, но намекал, что тогда произойдут какие-то чрезвычайно счастливые для него события.
Каждый раз, как у Лорилле возникало какое-нибудь желание, которое он не имел возможности удовлетворить, он откладывал его на будущее, говоря: «Когда вернется король».
— К тому же, — сказал он, — я однажды видел графа Шамбор.
Все обернулись к нему.
— Да, собственными глазами.
Такой дородный мужчина, в пальто, очень добродушный на вид.
Я был у Пекиньо; это мой приятель, он торгует мебелью на Гранд-Рю де-ла-Шапель… Граф Шамбор забыл у него накануне зонтик. И вот он вошел и сказал так просто:
«Верните мне, пожалуйста, мой зонтик».
Ах, господи! Ну да, это был он! Пекиньо дал мне честное слово.
Никто из гостей не выразил ни малейшего сомнения.
Подали сладкое. Гарсоны с грохотом убирали со стола посуду.
— Проклятый увалень! — завопила вдруг г-жа Лорилле, державшаяся до сих пор вполне прилично, даже чинно: один из гарсонов, поднимая блюдо, капнул ей чем-то на шею.
Наверно на ее шелковом платье теперь пятно!
Г-н Мадинье должен был осмотреть ей спину, но он клялся, что не видит ничего.
Теперь посреди стола была водружена миска с яичным кремом, а по бокам — две тарелки с сыром и две с фруктами.
Белки в яичном креме были переварены и плавали хлопьями в желтой жидкости, но, тем не менее, десерт вызвал сенсацию: его не ждали и нашли очень шикарным.
Сапог все уписывал за обе щеки.
Он спросил еще хлеба.
Проглотив два куска сыра, он придвинул к себе миску, в которой еще оставался крем, и стал макать в нее огромные куски хлеба.
— Вот действительно замечательная личность, — сказал Мадинье, снова охваченный восхищением.
Наконец мужчины встали, чтобы закурить трубки.
Они останавливались на минутку позади Сапога, похлопывали его по плечу и спрашивали, как у него идут дела.
Шкварка-Биби поднял его вместе со стулом. Черт возьми! Это животное удвоилось в весе!
Купо смеха ради сказал, что Сапог только еще начинает входить во вкус: теперь он будет есть хлеб всю ночь.
Гарсоны в ужасе исчезли.
Бош вышел на минутку и, вернувшись, стал рассказывать, что творится с хозяевами внизу: хозяин стоит за прилавком бледный как смерть, хозяйка в полном смятении, — она уже посылала узнать, открыты ли еще булочные; даже у хозяйской кошки совсем убитый вид.
В самом деле, это забавно, стоит заплатить деньги за такой обед!
Надо на все пикники приглашать этого обжору Сапога!
Мужчины, покуривая трубочки, смотрели на него завистливыми взглядами: чтобы слопать столько, нужно быть и впрямь здоровенным детиной!
— Ну, не хотела бы я кормить, вас, — сказала г-жа Годрон, — нет, уж избавьте!
— Бросьте шутить, матушка, — сказал Сапог, косясь на ее живот.
— Вы проглотили побольше моего.
Ему зааплодировали, закричали «браво» — это было метко сказано!
Уже совсем стемнело. В зале горели три газовых рожка; в их колеблющемся свете плавали облака табачного дыма.
Гарсоны подали кофе и коньяк и унесли последние стопки грязных тарелок.
Внизу, под тремя акациями, началась вечеринка. Громко заиграли две скрипки и корнет-а-пистон. В теплом ночном воздухе раздавался хрипловатый женский смех.
— Надо соорудить жженку! — закричал Сапог. — Два литра водки, побольше лимона и поменьше сахара!