— Сразу видно, что ваш муж портной, сударыня, — сказала сухопарая вдова, с двусмысленным видом закусывая губу.
— Юбочник первостатейный! Я уже успела надавать ему под столом хороших пинков.
Вечер был испорчен.
Настроение ухудшилось.
Г-н Мадинье предложил спеть; но Шкварка-Биби, славившийся своим голосом, куда-то исчез. Мадемуазель Реманжу, высунувшись из окна, увидела его спину внизу. Он плясал под акациями с какой-то толстой простоволосой девицей.
Две скрипки и корнет-а-пистон играли кадриль
«Продавец горчицы»; ее танцовали с прихлопыванием в ладоши.
Тогда все постепенно разбрелись: Сапог и супруги Годрон ушли; Бош тоже ускользнул.
В окна были видны парочки, вертевшиеся между деревьями. Зелень, освещенная развешенными на ветвях фонариками, казалась искусственной, нарочито яркой, точно это была декорация.
Разомлевшая от жары ночь дремала чуть дыша.
В зале завязался серьезный разговор между Лорилле и Мадинье, а в это время дамы, не зная, на чем сорвать сердце, стали осматривать свои платья, стараясь найти на них пятна.
Бахромки г-жи Лера, очевидно, попали в кофе.
Платье г-жи Фоконье было все залито соусом.
Зеленая шаль мамаши Купо упала со стула и была найдена в углу, измятая и затоптанная.
Но больше всех бесновалась г-жа Лорилле.
У нее было пятно на спине; пусть ей говорят, что там ничего нет, она его чувствует!
Она извивалась и выворачивалась перед зеркалом и в конце концов нашла его.
— Что я вам говорила?! — закричала она.
— Это куриный соус!
Гарсон заплатит мне за платье!
Я судом с него вытребую!..
Ну и денек! Все одно к одному!
Лучше бы мне и впрямь остаться дома.
Я сейчас же ухожу.
Довольно с меня их дурацкой свадьбы!
Она выбежала в таком бешенстве, что лестница затряслась под ее шагами.
Лорилле побежал уговаривать ее.
Но она соглашалась подождать только пять минут, здесь на улице, если компания хочет идти вместе.
Ей следовало бы уйти сразу после грозы, как она и хотела.
Купо поплатится за этот день!
Купо был совершенно ошеломлен этим взрывом бешенства, и Жервеза, чтобы успокоить его, согласилась сейчас же идти домой.
Тогда все стали спешно прощаться.
Г-н Мадинье взялся проводить мамашу Купо.
Г-жа Бош брала к себе ребят на первую ночь; Жервеза могла быть спокойна за них.
Малютки уже спали прямо на стульях, объевшись неудобоваримым яичным кремом.
Молодые вышли вместе с Лорилле, оставив компанию в ресторанчике. Во дворе уже завязалась ссора с чужими посетителями.
Бош и Сапог подхватили какую-то даму и, угрожая разогнать всю ватагу, ни за что не хотели возвратить ее по принадлежности двум военным. Две скрипки и корнет-а-пистон яростно отхватывали польку «Жемчужина».
Было около одиннадцати часов.
По бульвару Шапель и по всему кварталу Гут-д'Ор шло повальное пьянство: на эту субботу выпадала двухнедельная получка.
Г-жа Лорилле поджидала остальную компанию под газовым фонарем, шагах в двадцати от «Серебряной Мельницы».
Она взяла Лорилле под руку и пошла вперед, не оборачиваясь, такими шагами, что Жервеза и Купо, задыхаясь, едва поспевали за ней.
Временами им приходилось сходить с тротуара, чтобы обойти пьяного, который валялся на земле, как свинья.
Лорилле обернулся и сказал, чтобы сгладить неприятное впечатление:
— Мы проводим вас до самого дома.
Но тут заговорила г-жа Лорилле.
Она находила нелепым проводить брачную ночь в этой вонючей дыре, в
«Гостеприимстве».
Разве они не могли отложить свадьбу и скопить несколько франков, чтобы обзавестись мебелью и провести первую ночь в своем углу? Нечего сказать, хорошо им будет, когда они закупорятся в свою десятифранковую клетушку под крышей. Там на двоих и воздуха-то не хватит! — Я отказался от комнаты, мы не будем жить наверху, — робко заметил Купо.
— Мы оставляем за собой комнату Жервезы, она больше.
Г-жа Лорилле вдруг обернулась и вне себя от злости закричала: