Но в салатнике еще оставался салат — крупные листья латука, залитые маслом.
— Госпожа Бош, возьмите еще немножко салата, — любезно сказала Жервеза.
— Я знаю, это ваше любимое блюдо.
— Нет, нет, спасибо!
Я сыта по горло, — ответила привратница.
Прачка обратилась к Виржини, но та только провела рукой по шее, показывая, что сыта по горло.
— Нет, право, я наелась до отвала, — проговорила Виржини.
— Места больше нет.
Ни один кусочек не влезет.
— А вы попробуйте, — улыбаясь, настаивала Жервеза.
— Местечко всегда найдется.
Салат можно есть на сытый желудок… Ведь не пропадать же латуку!
— Вы съедите его завтра, — сказала г-жа Лера. — Он становится еще лучше, когда полежит.
Женщины отдувались и с сожалением поглядывали на салатник.
Клеманс рассказала, что однажды за завтраком съела три пучка салата.
Г-жа Пютуа оказалась тоже любительницей: она ела кочешки латука целиком, могла жевать его день и ночь.
Словом, все готовы были питаться чуть ли не одним салатом и во всяком случае поедать его корзинами.
Пока шел этот разговор, салат все таял, и в конце концов его незаметно прикончили.
— Я готова пастись на салатных грядках, — повторяла привратница, прожевывая салат.
Перед десертом начались шуточки.
Десерту много места не надо!
Он чуточку запоздал, но это не беда, ему все же окажут честь.
Как можно пренебречь тортом и клубникой, даже если бы тебе грозила опасность лопнуть от переполнения?!
А впрочем, торопиться некуда, время терпит, можно просидеть за столом хоть всю ночь.
Пока что принялись за сыр и клубнику.
Мужчины закурили трубки.
Так как все дорогое вино в запечатанных бутылках было уже распито, снова взялись за разливное. Мужчины курили и прихлебывали.
Но все хотели, чтобы Жервеза сейчас же разрезала торт.
Пуассон встал, снял с торта розу и очень галантно, под общие аплодисменты, преподнес ее хозяйке.
Жервеза приколола розу булавкой с левой стороны груди, против сердца.
При каждом ее движении бабочка трепетала и качалась.
— Послушайте! — закричал вдруг Лорилле. — Вот так штука! Да ведь мы едим за вашим гладильным столом!..
Вряд ли на нем когда-нибудь работали так усердно!
Эта злая шутка имела большой успех.
Посыпались остроумные замечания.
Клеманс уплетала клубнику и при каждой ложке приговаривала: «А ну-ка, еще утюжком!» Г-жа Лера сказала, что сыр отдает крахмалом. А г-жа Лорилле прошипела сквозь зубы, что нет ничего забавнее, как транжирить деньги за тем самым столом, за которым их с таким трудом зарабатывают.
В прачечной стоял гвалт, хохот.
Вдруг сильный голос заставил всех умолкнуть.
Бош встал, пошатываясь, и с игривым видом затянул песенку:
«Вулкан любви, или Солдат-соблазнитель». Да, я Блавэн, красоток соблазнитель…
Первый куплет был встречен громом аплодисментов.
Да, да, давайте петь!
Пусть каждый споет песенку — вот будет весело!
Все расположились поудобнее: кто оперся локтями о стол, кто откинулся на спинку стула; певца поощряли, одобрительно покачивая головами, а во время припева опрокидывали стаканчик.
Эта бестия Бош чертовски хорошо исполнял комические песенки.
Мертвый захохотал бы, глядя, как он, изображая солдата, растопыривает пальцы и заламывает шапку на затылок.
Кончив
«Вулкан любви», он затянул
«Баронессу Фольбиш», исполнением которой особенно славился.
Дойдя до третьего куплета, он повернулся к Клеманс и сладко замурлыкал: