- Значит, вы думаете, что это существо было... Да ведь если подыскивать ему конуру, тогда и вокзал Чаринг-Кросс окажется маловат!
- Это, конечно, преувеличение, но экземпляр действительно крупный, - горделиво сказал профессор.
- Но нельзя же, - воскликнул я, - нельзя же отметать в сторону весь опыт человеческой расы на основании одного рисунка! - Я перелистал оставшиеся страницы и убедился, что в альбоме больше ничего нет. - Один-единственный рисунок какого-то бродяги-художника, который мог сделать его, накурившись гашиша, или в горячечном бреду, или просто в угоду своему больному воображению.
Вы, как человек науки, не можете отстаивать такую точку зрения.
Вместо ответа профессор снял какую-то книгу с полки.
- Вот блестящая монография моего талантливого друга Рэя Ланкестера, - сказал он.
- Здесь есть одна иллюстрация, которая покажется вам небезынтересной.
Ага, вот она.
Подпись внизу:
"Предполагаемый внешний вид динозавра-стегозавра юрского периода.
Задние конечности высотой в два человеческих роста."
Ну, что вы теперь скажете?
Он протянул мне открытую книгу.
Я взглянул на иллюстрацию и вздрогнул.
Между наброском неизвестного художника и этим представителем давно умершего мира, воссозданным воображением ученого, было, несомненно, большое сходство.
- В самом деле поразительно! - сказал я.
- И все-таки вы продолжаете упорствовать?
- Но, может быть, это - простое совпадение или же ваш американец видел когда-нибудь такую картинку и в бреду вспомнил ее.
- Прекрасно, - терпеливо сказал профессор, - пусть будет так.
Теперь не откажите в любезности взглянуть на это.
Он протянул мне кость, найденную, по его словам, среди вещей умершего.
Она была дюймов шести в длину, толще моего большого пальца, и на конце ее сохранились остатки совершенно высохшего хряща.
- Какому из известных нам животных может принадлежать такая кость? - спросил профессор.
Я тщательно осмотрел ее, призывая на помощь все знания, какие еще не выветрились у меня из головы.
- Это может быть ключица очень рослого человека, - сказал я.
Мой собеседник презрительно замахал руками:
- Ключица человека имеет изогнутую форму, а эта кость совершенно прямая.
На ее поверхности есть ложбинка, свидетельствующая о том, что здесь проходило крупное сухожилие. На ключице ничего подобного нет.
- Тогда затрудняюсь вам ответить.
- Не бойтесь выставлять напоказ свое невежество. Я думаю, что среди зоологов Южного Кенсингтона не найдется ни одного, кто смог бы определить эту кость.
- Он взял коробочку из-под пилюль и вынул оттуда маленькую косточку величиной с фасоль.
- Насколько я могу судить, вот эта косточка соответствует в строении человеческого скелета той, которую вы держите в руке.
Теперь вы имеете некоторое представление о размерах животного?
Не забудьте и про остатки хряща- они свидетельствуют о том, что это был свежий экземпляр, а не ископаемый.
Ну, что вы теперь скажете?
- Может быть, у слона...
Его так и передернуло, словно от боли.
- Довольно! Довольно!
Слоны - в Южной Америке! Не смейте и заикаться об этом!
Даже в нашей современной начальной школе...
- Ну, хорошо, - перебил я его. - Не слон, так какое-нибудь другое южноамериканское животное, например, тапир.
- Уж поверьте мне, молодой человек, что элементарными познаниями в этой отрасли науки я обладаю.
Нельзя даже допустить мысль, что такая кость принадлежит тапиру или какому-нибудь другому животному, известному зоологам.
Это кость очень сильного зверя, который существует где-то на земном шаре, но до сих пор неведом науке.
Вы все еще сомневаетесь?
- Во всяком случае, меня это очень заинтересовало.
- Значит, вы еще не безнадежны.
Я чувствую, что у вас что-то брезжит в мозгу, так давайте же терпеливо раздувать эту искорку.
Оставим теперь покойного американца и перейдем снова к моему рассказу.
Вы, конечно, догадываетесь, что я не мог расстаться с Амазонкой, не доискавшись, в чем тут дело.